Гранд империи (СИ)

— Воспитываете людоедов, по старой привычке народов Океании? Но даже так. это было самым плохим решением, приплыть сюда в Россию, за кровью. Как известно здесь у нас людоедов не любят.

— Это были дети, и двое из них — сыновья Сына Неба. — Холодно произнёс японец.

— И это значит, что нужно было позволить им убивать безоружных гражданских моряков среди которых было пять женщин, а после с поклонами проводить до дома? — Владимир негромко рассмеялся. — Напомню вам, господин Фудзивара, что в определении «военный преступник» нет указания на возраст.

И ваши дети — настоящие военные преступники. Конечно, лучше было бы для всех, чтобы они остались в живых. Остались жить, и сгнили бы заживо в самой ужасной тюрьме Российской Империи. Напомню вам, что Пётр Морочко, убивший трёх человек в четырнадцатилетнем возрасте, умер в тюрьме, дожив до сорока трёх лет.

— Как можно сравнивать детей Сына Неба с каким-то северным варваром! — Воскликнул дипломат.

— Варваром? — Соколов удивлённо приподнял брови.

Посмотрите на себя. Ваша письменность украдена у Ханьцев, ваша одежда — просто куча тряпок, намотанных на тело, а ваша музыка — настоящий кошмар для ушей. Вы даже поэзию нормальную или изобразительное искусство не родили. Вы — цивилизационный позор, господин Фудзивара. Генный мусор. Напомнить вам, что делали японские офицеры в Корее или в прибрежных городах Ханьской империи, пока мы не поставили им противокорабельные комплексы? Как развлекались резнёй и насилием, как убивали детей?[1] Знаете, что есть способ прославиться по всей юго-восточной Азии, в веках, став национальным героем эпосов сотен народов? Да нужно просто превратить японские острова в выжженную пустыню. Вы творите зло без оглядки так, словно уже завтра переселитесь на другую планету. Но у меня для вас плохие новости. Фудзивара сан. Людоедов нигде не любят. Подозреваю, что и у демонов в их мире вы стали бы изгоями.

— Не тебе судить об этом вонючий варвар! — Крикнул дипломат вскакивая.

— Прикройтесь, Фудзивара — сан. — Владимир швырнул в лицо послу салфетку. — На вас лица нет. А здесь вам не Киото. Здесь Москва. Тут без лица не ходят.

— Ну что же ты медлишь, малыш. — Галина чуть склонила голову, подняла правую руку вверх, и стало видно, что из торчащего вверх указательного пальца лезет острый словно игла, чёрный сверкающий коготь, над которым крутится серое веретено, словно сплетённое из блестящих нитей.