Грани чести

– Что, Иван Васильевич, правда глаза колет?! – спросил я, встав со стула и с вызовом взглянув в глаза боярину Дёмину, который стоял в дверном проёме.

Уж не знаю, что именно меня так задело, но я и в самом деле разозлился. Наверное, даже не из-за себя, а из-за Маркуса, которого убили несколько уродов, только за то, что он был слабее их. А главы рода это дело попросту замяли и решили забыть. Вот только я не забыл. И рано или поздно этих тварей найду. Надо лишь стать сильнее.

Мы мерялись злыми взглядами целую минуту, в течении которой в комнате становилось всё холоднее и холоднее.

И первым, как ни странно, отвел взгляд Иван Васильевич.

– Достаточно, – уже спокойно повторил он. – Поехали, Маркус, я отвезу тебя домой.

Вначале я хотел снова взбрыкнуть, и заявить что-то вроде, что сам доберусь. Но вдруг понял, что не хочу – слишком уж устал. Да и не повлияет моя твердолобость ни на что. А так хоть этот чёртов допрос закончился.

Когда выходил из комнаты, то услышал за спиной облегченный вздох Шульца.

Похоже, что эта ситуация доставила больше всего неудобств именно ему.

А вот мне в данный момент было всё равно. После ритуала я был более уверен в своих силах, и понимал, что не пропаду, даже если из рода выпрут. Не теперь. Да и не выпрут уже.

Обратно ехали в том же экипаже, и с той же четверкой охраны, что доставили меня сюда. Что самое интересное, так это то, что внутри уже лежали мои вещи, которые ранее при обыске изъяли люди Ивана Васильевича. Шпага, нож и целительский артефакт. Видимо всё изучили и сочли обычными.

Шпагу и нож я повесил на пояс, а вот артефакт положил в карман. Он особо больше не нужен.

Минут десять ехали молча. Боярин смотрел в окно и думал о чём-то своём. А я снова начал клевать носом.

– Не ожидал я от тебя такого поведения, Маркус, – неожиданно произнес Иван Васильевич, посмотрев на меня. А я про себя лишь чертыхнулся, потому что всё же успел задремать. Да и разговаривать сейчас не хотелось. – И в чём-то ты прав. Но лишь отчасти. Не думай, что…"

"Внезапно замолчав, боярин вскинулся и даже внешне ощутимо напрягся.

Затем резко положил ладонь на дверь экипажа со своей стороны и она стремительно начала покрываться толстым слоем льда.

Ничего не понимая, я уж было хотел спросить, что происходит, но не успел. На улице, со стороны Ивана Васильевича послышался низкий гул, а в следующую секунду в обледеневшую дверь словно снаряд ударил.

А ещё через мгновение меня буквально выбросило из экипажа взрывной волной.