— Главное — произнеси «Согласна», — продолжала наставлять меня незнакомка, снова поправляя тонкое облачко полупрозрачной органзы. — Синна Алессия тебя здесь не достанет, не беспокойся. И принц не так уж плох, насколько мне известно. Одно то, что тебя не запечатали сразу, уже внушает некую надежду, правда же?
Судя по интонации, она убеждала скорее себя, чем меня.
Я ничегошеньки не поняла.
То есть отдельные слова улавливала, о значении других догадывалась, но общая картинка упорно ускользала от сознания. Какая-то синна хочет меня достать? А принц? При чем здесь вообще принц? И какой, интересно, страны? В Англии оба женаты.
Хотя младший вроде собирался разводиться… но не ради меня же!
Занятая мыслями, ставшими отчего-то тягучими, как патока (похоже, в отрезвительной вонючке было еще и успокоительное), я позволила поставить себя на ноги и покорно побрела вслед за женщиной, вцепившись в ее руку, как в спасательный круг во время бури.
После темной каморки яркий свет больно ударил по глазам. Прищурившись и смаргивая невольные слезы, я оглядывала огромный зал.
Церковь. Колонны, цветочные гирлянды, витражи.
Приторный аромат горящих свечей с терпкой ноткой сандала.
Толпа народу, разодетого по моде парувековой давности. Все смотрят на меня, отчего ноги заплетаются еще сильнее. Мужчины с интересом, женщины отчего-то со смесью презрения и зависти.
— Не запечатана! Надо же! — уловила я шепоток где-то в стороне. — Неужели его высочество действительно решил попрать заветы предков?!
— Иди, милая.
Он ждет, — подсказала моя спутница и осторожно, но уверенно высвободила свою руку из моих ладоней.
Я сглотнула и наконец посмотрела вперед.
Там, в конце длинной красно-бежевой ковровой дорожки, меня действительно ждал мужчина.
Молодой, лет тридцати, в богато вышитом старомодном наряде (кажется, такое называется камзол?) и шикарном золотистом плаще с меховым подбоем.
Честно сказать, я ему посочувствовала.
Жара в храме стояла неимоверная, я в своем корсете упарилась, а ему, поди, еще хуже.
В голове до сих пор царил розоватый туман, реальность воспринималась урывками. Я при ходьбе пошатывалась, чем окончательно укрепила присутствующих в мысли, что невеста категорически не в себе.
Но дошла.
Понятия не имею, полагалось ли это по сценарию, но алтарь стал для меня настоящим спасением. И опорой.
Мужчина в рясе недовольно покосился на мои побелевшие пальцы, намертво впившиеся в резное дерево, но замечаний не высказал. Сосредоточился на деле.
