Не говоря о том, чтобы не полезть к той самой женщине в первую брачную ночь, а позволить ей привыкнуть к своему присутствию.
Возможно, даже влюбиться.
Как мужчина он очень привлекателен, чего уж. Можно сказать, я выиграла джекпот. Если бы не проблемы с даром…
Элайдж наклонил меня в па назад, не выпуская из объятий, так что щеки коснулось его дыхание.
Я смотрела в лицо мужа, не отрываясь, и понимала, что вот он, тот самый идеальный романтический момент.
Но, вместо того чтобы поцеловать, принц выпрямился, и снова повел меня в бодром танце через весь зал.
К распахнутым на террасу стеклянным дверям.
Тогда-то я поняла его романтическую задумку и полностью одобрила.
Знает гад, как понравиться юной наивной девушке!
Впрочем, опытная тетка в ее теле тоже поплыла.
Принц вел меня все глубже в сад, подальше от толпы и ярких ламп. Его теплая надежная ладонь крепко сжимала мою, и я позволила себе поверить.
В него.
В нас.
В то, что у нас может что-то получиться.
У немолодой тетки с кучей диагнозов, чудом попавшей в тело юной несчастной девочки, и невероятно чуткого, умного и понимающего принца.
Последнее, кстати, само по себе чудо из чудес.
Удивительно, как оно мне досталось?
Когда мы оказались наедине в растительном лабиринте, я едва сдержалась, чтобы первой не наброситься. Не оценит ведь! Не те времена, не те нравы.
Пришлось ждать, пока Элайдж решится и коснется моих губ своими. Попробует на вкус, хмелея все сильнее. Осмелеет, видя отсутствие сопротивления, и наконец углубит поцелуй.
Только тогда я решилась дать себе волю.
Крепко обнять его за шею и ответить со всей накопившейся страстью.
Принц покачнулся, но равновесие за нас обоих удержал.
Я снова позволяла себя вести в чувственном танце, теперь уже языков и тел. С радостью и готовностью подчинялась малейшим намекам, изучала и исследовала сама, невнятно сетуя на обилие одежды.
Не помню, как мы добрались до покоев. Груду подарков как миновали — заметила: Элайдж споткнулся о какой-то из свертков, нехорошо высказался и отопнул его подальше безо всякой жалости.
Стоило за нами захлопнуться двери спальни, мое платье оказалось отброшено в сторону, в противоположную полетели камзол и рубашка. Мы рухнули на постель, сплетясь так, что невозможно было определить, где заканчиваюсь я и начинается он.
Элайдж не торопился, двигался неспешно и медлительно до такой степени, что в какой-то момент я принялась бессвязно умолять.
Кажется, я еще и кусалась.
