— Слушай внимательно, от этого зависит твоя жизнь!
— Слушаю, — кивнула я, не торопясь выяснять имена, пароли и явки. Успею еще. Пусть сначала расскажет, что считает жизненно важным.
— Тебя пытались отравить. Там, в церкви, — сообщила она, и уставилась мне прямо в лицо. — Белласинна. Редкий яд, сильнодействующий и быстрый.
Замечательно. Просто замечательно.
Дворцовая жизнь она такая, сплошные розовые пони и радуга.
— Кто? — лаконично уточнила я.
Тетушка нахмурилась.
— Откуда мне знать? — несколько раздраженно буркнула она.
— Я тебя оставила в молельной, для исповеди, а нашла уже при смерти. Еле вытащила с того света. Надеюсь, ты помнишь, кто к тебе подходил в мое отсутствие? Опоздай я на минуту, и мы бы сейчас уже не разговаривали.
Мне стало окончательно ясно, каким ветром меня сюда занесло.
Ошибочным.
При вытаскивании с того света тетушка слегка промахнулась. К сожалению, с племянницей ей больше действительно не поговорить.
На ее месте теперь я.
Возникает немаловажный вопрос: сообщать ей об этом досадном промахе или нет?
И что будет со мной, если она узнает о подмене?
Не отправят ли меня обратно в небытие? Шансы вернуться в привычное тело… я не сильна в метафизике, но что-то подсказывает, что вероятность стремится к нулю.
Последнее, что я помню из прошлой жизни — резкую боль в груди и темноту. Наверное, у меня случился инфаркт. Живу я одна, откачивать и звонить в скорую некому.
Скорее всего, я умерла.
Так что плывем по течению, притворяемся и машем.
Что, если у меня обнаружится легкая амнезия? После путешествия на тот свет, мне кажется, вполне вероятная проблема.
Тут помню, тут не помню. Классика!
— Прошедшие дни для меня все смутно, как в тумане, — демонстративно потирая виски, сообщила я. — Кто вообще может желать моей смерти? Зачем кому-то меня травить?
— Здесь — понятия не имею, — поморщилась тетушка. — Хотя… синна Алессия могла кого-то подкупить через подставных лиц, например тех же священнослужителей. Кто у тебя принимал исповедь?
— Не помню, — промямлила я.
Эту таинственную синну, отчего-то меня ненавидящую, поминали уже не первый раз, и очень интересно было бы узнать кто это, но задавать вопрос напрямую было бы глупо. Я сразу себя выдам. Судя по тону беседы, мы ее обе хорошо знаем.
Взгляд женщины стал острее, настороженнее.
— А что ты помнишь? Последнее? — уточнила она.
Я почувствовала, что ступаю на скользкий, тонкий лед недомолвок.
— Вы ушли, я села на скамью… потом провал, — пробормотала я, потирая виски.
