Гражданин начальник

Глаза его, казалось, не могли двигаться, и, чтобы посмотреть в сторону, он вынужден был поворачивать голову, а каждое движение оживляло задремавшую боль, она вспыхивала, медленно набухала, раздувалась и вот уже, округлая и несуразная, ворочалась где-то в затылке, перемещалась к виску, и было такое ощущение, будто бугром выпирала изо лба. Заварзин некоторое время сидел с закрытыми глазами, но все-таки нашел в себе силы собраться.

– Хватит, – сказал он как-то искаженно, но, поняв, что слово это получилось у него невнятно, повторил уже четче: – Хватит стонать.

Рассказывайте, Илья Матвеевич.

Перед ним сидел человек, который, похоже, страдал не меньше – лицо его было закрыто мокрым полотенцем, изредка он тихо, сквозь зубы не то постанывал, не то поскуливал. Голдобов пошевелился, подтянул к себе вытянутые ноги, распрямился в кресле, снял с лица полотенце. Было такое впечатление, что он сутки напролет рыдал – красные опухшие глаза, пятна на щеках, бесформенный нос. Но ночные страдания отразились не только на глазах Голдобова, он словно потерял уверенность в себе, выглядел слабым, почти беспомощным.

– Саша... Значит, так... Все как договаривались. После двух я подошел к дому...

– Кого-нибудь встретили?

– Никого. Ни единой души.

– Дальше, – Заварзин снова откинул голову на спинку кресла, глядя на посверкивающую хрусталиками люстру. Колкие искорки отдались в голове новой болью, и он прикрыл глаза.

– Вхожу. Что-то меня насторожило... То ли скрип какой, то ли шорох, не знаю. Включаю в прихожей свет – все спокойно.

И тут увидел возле туалета, у самой двери... Вроде как мусор, набросано, беспорядок, коробки валяются. Подумал, может быть, кот... Но у тебя нет кота. Дверь в туалет прикрыта не полностью, коробки не позволяли. Заглядываю в туалет... И тут мне в глаза струя какой-то гадости... Боль дикая... Я закрываю глаза и чувствую, что струя бьет мне в нос, в рот. Рванул в комнату, упал на пол, катаюсь по этому ковру... Сколько это продолжалось – не знаю, не могу сказать.

– Вдоль стен пополз в ванную.

Знаешь, было такое чувство, что если они еще в квартире – пусть добивают.

– Не знаю. В какой-то момент я пробрался к двери и убедился – заперта. Значит, ушли. Чемодан исчез. Когда в глаза плеснули, я стоял с чемоданом. И выронил. Наверно, они и прихватили, уходя.

– Так... Значит, знали, что вы придете? Получается, что попросту поджидали вас?

– Не знаю, Саша... Не знаю.

– Утечку информации допустили, Илья Матвеевич. Нехорошо.

– Заткнись, Саша...