Гражданин начальник

– Можно вопрос, Паша? Скажи, зачем тебе все это нужно?

– Скажу, – Пафнутьев снова приблизился к столу. – Мы вот живем. День за днем. Пьем водку, спим с бабами или им позволяем спать с нами, короче, блудим, хитрим, предаем и продаем ближних, убиваем ближних, кто ножом, кто словом, кто из обреза. Притворяемся дураками, дураками считаем других. И так привыкаем ко всему этому, что теряем ощущение настоящей жизни, забываем, кто мы есть, куда идем, чего хотим! А однажды происходит какое-то событие – большое или совершенно незначительное.

.. Убийство, ночной дождь, бессонница, чей-то взгляд... И ты понимаешь, что вот сейчас или никогда! Понял, Леонард?! – Пафнутьев с трудом сдерживался, чтобы не впасть в крик. – Сию секунду ты должен ответить самому себе – полное ты дерьмо или в тебе осталось еще что-то живое? Надо тебе дальше жить или, кроме душистого парного дерьма, ты в своей жизни ничего уже больше не произведешь! Прошу тебя, Леонард... Не мешай мне. Я знаю, что делаю, знаю, на что иду.

– И надеешься выжить?

– Как и ты, Леонард.

Как и ты. – Пафнутьев направился к выходу и обернулся, уже взявшись за ручку двери. – А Пахомову ты напрасно умыкнул от меня, ох, напрасно. Ну да ладно, теперь это уже не имеет никакого значения.

...Сейчас, когда, казалось бы, имела значение каждая минута, Заварзин ехал медленно, покорно пережидая красный свет светофора, тормозил, едва начинал мигать зеленый. Поняв зыбкость своего положения, он вдруг почувствовал острую жажду надежности, неуязвимости.

«Мерседес» давал такую возможность, и Заварзин невольно старался подольше оставаться в машине, понимая, что, стоит только выйти из нее, тут же навалятся события, от которых он давно и безуспешно пытался уйти.

Поставив «Мерседес» на площадке перед зданием управления торговли, Заварзин замедленно вышел из машины, захлопнул дверцу и размеренно зашагал к выходу. Его здесь многие знали, он отвечал на приветствия, подчеркнуто вежливо, с необычной почтительностью здоровался, но никого не видел, никого не запомнил.

Заварзин был если и не в полной панике, то в состоянии, близком к этому.

– На месте? – спросил у Жанны, забыв даже поприветствовать ее, прижать красно-завитую головку к своей груди, как делал обычно.

– Саша, там полно народу.

– Соедини, – Заварзин подошел к телефону, подождал, пока откликнется из кабинета Голдобов, взял трубку. – Илья Матвеевич? Заварзин беспокоит. Хочу проситься к вам на прием. Не возражаете?

– Подожди, у меня люди.