Гражданин начальник

И как ни в чем не бывало подошел к мотоциклу, надел шлем, завел мотор и выехал со двора.

– Зачем следователь приглашал Андрея в прокуратуру?

– Он объяснил это тем, что хотел вручить тому повестку для меня.

– А почему нельзя доставить повестку обычным способом?

– Якобы долго. Почтой неделю идет. А тут оказия – парень из моего же кооператива.

– При чем здесь ты? Почему он вздумал встретиться с тобой?

– А я имею! – с неожиданной злостью сказал Голдобов и грохнул крупным кулаком по столу. – На «Жигулях» надо ездить, а не на «Мерседесах», дерьмо собачье! Пешком надо ходить, на велосипеде жир сгонять, а не на теннисных кортах! Жизни красивой захотелось?! Он тебе устроит красивую жизнь!

Заварзин кротко выслушал начальственный гнев, сковырнул со стола прилипшую крошку, подышал на него, протер подвернувшейся бумажкой, глянул сбоку – не осталось ли на столе следов, даже рукавом протер.

И только после этого, склонив голову к плечу, взглянул на Голдобова. Не было в его глазах ни страха, ни почтения. Это был слегка удивленный взгляд, в котором светилось даже нечто поощряющее. Давай, дескать, говори, что ты там еще припас для меня.

– Что касается дерьма собачьего, – тихо начал Заварзин, – то тут нужно разобраться... Мне так кажется, Илья Матвеевич.

– Заткнись. Потом будешь обижаться. Когда будет время, когда будет много свободного времени и много свободных денег. А пока заткнись.

– А что касается «Мерседеса», то я знаю некоторых уважаемых людей нашего города, которые тоже не прочь побалдеть на мягких сиденьях.

– Саша, я тебя прошу!

– Хорошо. Но в следующий раз, Илья Матвеевич, такие выражения вам придется оплачивать. Я не возражаю, когда меня называют дерьмом. Но не бесплатно же! В минуту опасности я становлюсь обидчивым и жадным, Илья Матвеевич.

Голдобов молча положил плотную ладонь на руку Заварзину, пожал ее, встряхнул, и все это выглядело просьбой о прощении. Заварзин кивнул. Дескать, принимаю, поехали дальше.

– Скажи вот что... Это был тот самый мотоцикл?

– Ты не припоминаешь.

.. Говорил ли я тебе, что для таких дел нужен другой, ничей мотоцикл, говорил?

– Илья Матвеевич... Это было давно. А сегодня, сейчас – Андрей на крючке.

– Он не продаст. Он расколется. Тем более что мы с ним такую шутку сыграли. И если ему представится возможность восстановить справедливость...

– Надо сделать так, чтобы у него такой возможности не было.

Заварзин помолчал, посмотрел на свои ладони, поднял глаза на Голдобова.