Гражданин начальник

Андрей не помнил, как пообедал, не смог бы, наверно, сказать, что ел, и осознал себя лишь за своим столиком – просматривая письма, записки, телефоны и сбрасывая в корзину все лишнее, ненужное. Вынув из-под бумажной подстилки в ящике сберегательную книжку, он положил ее сверху, чтобы мать могла найти сразу. Его охватило желание закончить все дела, подчистить свое пребывание на земле.

– Да! – воскликнул он, увидев в дверях мать. – Я пообещал свой мотоцикл Николаю!

– Привет! Двоюродному брату! Если объявится – скажешь, что мотоцикл может забирать.

– А! – Андрей вскочил, вспомнив, что звонила Света. Она оказалась дома. – Ты звонила.

– Да, хотела убедиться... Ничего не отменяется?

– Все остается в силе. И даже более того.

– Я уже собралась. Тут родители пришли, сейчас пробегусь по магазинам и... Хлеба куплю, молока... И все.

– Света, я очень тебя прошу – не тяни!

– Будь спок! – И она положила трубку.

Горькое чувство охватило Андрея. Он прощался. С домом, с матерью, со Светой, прощался с самим собой.

Он знал, что завтра его не будет, не будет того, кем был сегодня. И заранее разрывал отношения с собой сегодняшним. Искоса поглядывая за спину, видел в дверях мать – она наблюдала за ним, не говоря ни слова.

– Послушай, – спросил Андрей, – помнишь, у меня был тубус для чертежей? Толстая такая черная труба, а сбоку ручка?

– Посмотри на антресолях... Там твои рисунки лежат. Я как-то собрала их, все свернула, в эту трубу и засунула.

Андрей приставил кухонную табуретку, забрался на нее и через минуту спрыгнул на пол, держа в руках тубус.

Когда-то он ходил в изостудию, рисовал кувшины, пластмассовые овощи, и Андрей был потрясен, подавлен, когда натурщица, раздевшись донага, спокойно поднялась на подставку. Студийцы тоже были в легком шоке, расходились, возбужденно разговаривая о чем-то постороннем – это были молодые ребята, вчерашние школьники, и многие из них вообще впервые видели голую женщину. Все это вспомнилось Андрею, когда он освобождал тубус от старых чертежей. Мельком пролистнув их, нашел и ту девушку – на ней задержал взгляд чуть подольше. Завернув рисунки в газету, сунул за шкаф. А вот тубус осмотрел внимательнее, проверил замочек, хорошо ли укреплена ручка, плотно ли прилегает крышка. Все действовало, все было в порядке, а то, что тубус оказался исцарапанным, в разноцветных пятнах, оставшихся со времен художественной студии, не смущало.

– Уж никак снова решил заняться рисованием?

– К тому идет, – усмехнулся Андрей.