Гражданин начальник

Вольете в меня бутылку водки, откроете краники на кухне и пожалуйста... Не выдержала жена разлуки с любимым мужем... А, Гена? И записку можете заставить написать... А что, пальцы в дверь зажмете – что угодно напишешь... Я ведь знаю, с кем имею дело. Мой Николай не первый! И не последний. После него уже были похороны...

Колов молчал. Думал, как поступить. И Лариса поняла – где-то она переступила допустимую грань. В квартире сгустилась опасность. Голдобов предупреждал ее. Она тоже замолчала, прикидывая, что делать.

– Ребята! – тихо позвал Колов в наступившей тишине. – Тут вот что у нас получилось. – Он помялся, оглянувшись на Ларису. И в тот момент, когда Колов снова обернулся к сотрудникам, чтобы закончить приказание, она схватила со столика тяжелый керамический светильник и изо всей силы запустила в окно. Легкая гардинная ткань не смягчила удар, и большое двойное стекло с оглушительным звоном вывалилось наружу. Воспользовавшись замешательством гостей, Лариса вслед за светильником швырнула телефон, а потом и сама, высунувшись из окна, закричала что-то истошно и тонко.

– Уходим, – сказал Колов и первым вышел на площадку. Вслед за ним быстро и неслышно вышли его сотрудники. Раздался щелчок замка, и Лариса поняла, что она в квартире одна.

– На этот раз пронесло, – проговорила она, даже не пытаясь подняться.

– Эй, хозяйка! Живая? – В разбитое окно заглядывал, тараща глаза, какой-то парень. Лариса узнала его, он жил в соседнем доме.

– Вроде живая. – Она поднялась, поправила волосы, попыталась улыбнуться.

– А что случилось-то?

– Попытка ограбления.

– Сбежали. Так драпанули, что... В дверь сбежали...

– Ну, ты молодец. – Он одобрительно покрутил головой. – Сообразила.

– Тут сообразишь... Если жить захочешь... – Лариса взяла из рук парня телефон, подняла трубку к уху.

– Значит, жизнь продолжается, – сосед подмигнул ей. – Может, в милицию сходить? Тут недалеко, а?

– Да нет, не стоит. Я позвоню им... спасибо. – Лариса втянула в комнату гардину, расправила ее и снова упала в кровать.

...Едва проснувшись, Пафнутьев настороженно прислушался к себе – как голова после вчерашней зверской пьянки? Что делать, что делать, обреченно подумал он. В таком положении оказываемся все мы время от времени.