Гражданин начальник

Наклонив мотоцикл, плеснул на нее бензин и, отбросив в сторону, поджег. Он не отошел, пока не убедился, что куртка превратилась в пепел. Разбросав его подвернувшейся палкой, вернулся в дом.

Андрей стонал во сне, вздрагивал всем телом, всхлипывал.

И Пафнутьев все с той же скорбной неторопливостью, словно выполняя последний долг, занялся мотоциклом. Найдя в ящике ключи, завернутые в промасленную тряпку, свинтил оба колеса, а корпус мотоцикла затащил в сарай, забросал досками, присыпал сеном. После этого, прихватив колеса и канистру, сволок их в овраг, облил бензином и бросил сверху зажженную спичку.

Колеса вспыхнули, задымили. Убедившись, что уже ничто не помешает им сгореть до железного каркаса, Пафнутьев вернулся в дом.

Андрей сидел на кровати, свесив ноги.

– Где Света? – спросил он.

– Да. Отвезу тебя к маме. Мама волнуется, это ей вредно.

– А меня не заберете? Почему?

– Нет оснований. Не можем же мы хватать каждого встречного.

– Повторяю – нет оснований задерживать тебя по каким бы то ни было подозрениям.

Запомни – в Пахомова ты не стрелял. И вообще ни в кого не стрелял. Даже в меня. Понимаешь, о чем я говорю?

– Слушай и запоминай. Вдруг придется на чей-нибудь глупый вопрос отвечать... Ты сейчас не в форме, встретимся через несколько дней и спокойно обо всем поговорим.

– Ну что ж, – Андрей почти не слушал Пафнутьева.

– У тебя была черная куртка?

– Так вот – у тебя ее никогда не было.

– Только так, – поправил Пафнутьев. – И еще... Неделю назад с твоего мотоцикла свинтили колеса.

Похитили. Неделю назад. Помнишь?

– Помню. Но я ездил на нем...

– Это были уже другие колеса. Ты сможешь срочно достать колеса? Старые, подержанные, лысые... Какие угодно, сможешь?

– Вот и хорошо. Кажется, все... У тебя есть где-нибудь родня?

– Мой тебе совет – немедленно дуй к тетке. Чтоб через неделю был у нее. Учитывая тяжесть содеянного... После той мясорубки, которую ты устроил, тебе год в себя приходить надо. Тетка примет на год?

– Она будет счастлива.

– Я тоже. Выучишь украинский язык, он уже становится вроде как иностранным.

Кажется, подъехал мой водитель... Пошли. Отвезу тебя домой.

– Так что... получается, отпускаете?

– А за что мне тебя задерживать? Не вижу причин. – Пафнутьев хотел поторопить Андрея, встряхнуть его, но, видя, что тот попросту еле ворочает языком, что каждое слово дается ему с трудом, присел рядом, положил руку на плечо. – Ну? Как? Легче?

– Нет. – И Андрей, уткнувшись в тяжеловатое плечо Пафнутьева, разрыдался.