Гражданин начальник

 – А что буду иметь к вечеру я?

– И ты будешь иметь. Обещаю.

– Точно? – Худолей недоверчиво посмотрел на следователя. – Тогда, Паша, совсем другое дело. А теперь иди к этим недоумкам, к этим любителям мороженого. И не мешай мне. Иди, Паша, иди.

Переулок казался тупиковым, но в зарослях кустарника, в ветвях деревьев, свисающих из-за заборов, скрывался поворот. Пройдя переулок до конца, Пафнутьев опять увидел след мотоцикла. Здесь, видимо, следили за порядком и, чтобы не было грязи, присыпали дорожку песком. Он помахал Худолею, подзывая его к себе.

Тот подбежал, запыхавшись. Лоб его то ли от жары, то ли от вчерашнего перебора покрывали маленькие капельки пота.

– Виталий, смотри... Отпечаток... Откладывать нельзя, песок высохнет, и отпечаток осыпется... Щелкни, а потом дуй к забору...

Но самое удивительное поджидало Пафнутьева, когда он прошел метров тридцать за поворот. Здесь след мотоцикла обрывался. Шел четкий отпечаток, и вдруг исчезал. Казалось, в этом месте седоки встали и дальше пошли с мотоциклом на руках.

Но тогда остались бы следы человеческих ног. Однако не было и их. Ровная поверхность песка, прибитая ночным дождем, и след протектора, словно обрезанный ножом. Рядом шли отпечатки шин какого-то грузовика, но с ними ничего не произошло – они так и тянулись вдоль улицы.

Подошли оперативники и дружно доложили, что никто из жителей мотоцикла не видел, шума мотора не слышал и потому ничего полезного сказать не может.

– А мы, говорят, от шума деревьями отгородились, поэтому если кто и пройдет, то нам и не слышно, и не видно, – сказал Ерцев, показав на густые деревья, которые росли вдоль заборов.

– А потом, говорят, улица рядом, и даже если чего услышишь, то не поймешь – там ли кто газу поддал или по нашему переулочку проехал, – добавил Манякин.

– У кого-нибудь в этих домах есть мотоциклы? – спросил Пафнутьев.

– А кто их знает, – пожали плечами крепкие, румяные оперативники. – Надо уточнить.

– Да никто... Было бы указание.

– Считайте, что оно у вас уже есть. Начинайте.

Один берет правую сторону улицы, другой – левую.

– А кому брать правую? – спросил Манякин.

– А потому! – ответил Пафнутьев серьезно.

– Ну, тогда ладно, – кивнул Манякин, будто уяснил для себя что-то важное. Повернувшись к Ерцеву, он развел руками – вот так-то, брат!

Пафнутьев посмотрел вслед неторопливо удаляющимся операм, вздохнул протяжно, снова склонился над следом протектора.

– Повезло тебе, Паша, с операми, – посочувствовал Худолей. – Те еще оперы.