Гражданин начальник

Осторожно толкнув дверь, с выражением шаловливым и самую малость заискивающим, Пафнутьев заглянул внутрь, готовый тут же уйти, если окажется некстати.

– А я – Пафнутьев, – сказал следователь.

– А я – Халандовский, – улыбнулся смуглый мохнатый мужчина. Это была их обычная форма приветствия. Произнося «А я – Халандовский», он просто называл свои инициалы и фамилию. – Заходи, Паша, рад тебя видеть, – полноватый директор, влившийся в затертое кресло, сделал попытку подняться, но тут же снова упал на сиденье. – Что-то давно тебя не видать? Все ловишь?

– Ловлю, Аркаша, ловлю! Без сна и отдыха.

– Садись, отдыхай... – Халандовский приглашающе махнул рукой в сторону свободного стула. – Слышал, у нас тут на углу сегодня утром ахнули одного?

– Вся прокуратура гудит об этом! Начальник милиции с утра прокурору нагоняй дал, – Пафнутьев сознательно выдавал служебную тайну. И Халандовский, конечно, оценил доверие следователя. – Кого ахнули, Аркаша?

– Лукавишь, – усмехнулся Халандовский. – Уж если в дело вмешался генерал Колов, если твой недоделанный Анцыферов тебя ко мне посылает.

..

– Сам пришел, – успел вставить Пафнутьев. – Никто не посылал.

– Тогда ладно... А кого порешили при ясном солнце и скоплении народа... Персонального водителя директора управления торговли Голдобова. У самого же Голдобова – железное алиби. На юге он. В Сочи. Отдыхает.

– А при чем тут алиби? – невинно спросил Пафнутьев. – Разве оно ему требуется?

– Не знаю, как в данном случае, – Халандовский из-под мохнатых бровей испытующе посмотрел на Пафнутьева, прикидывая, насколько можно довериться.

Его большие, чуть навыкате глаза, наполненные непреходящей грустью, выдавали, как больно и огорчительно видеть ему текущую вокруг жизнь. Уши директора гастронома настолько заросли и снаружи, и внутри, что Пафнутьев постоянно удивлялся, обнаруживая, что Халандовскому как-то удается слышать слова собеседника. Из носа у него тоже торчали пучки шерсти, и опять удивительно – как он может дышать? И из распахнутого ворота рубахи выпирала мохнатая грудь, вздымавшаяся мерно и тяжело.  – Не знаю, насколько ему нужно алиби в данном случае, – Халандовский настораживающе поднял волосатый указательный палец, – но иногда оно требовалось ему позарез. И всегда находилось. Ты меня понял, Паша? Алиби у Голдобова было всегда, есть оно у него и сейчас.

– Так, – протянул Пафнутьев, втискиваясь в угол кабинетика, выгороженного, по всей видимости, из спальни бывшей здесь когда-то квартиры.