Гражданин начальник

Так вот – Пафнутьев на эти туфли сегодня уже бросал взгляд тоскливый и жаждущий. И сейчас, время от времени поглядывая на переминающиеся по ту сторону витрины туфли, он пытался вспомнить – где?

Утро... Место происшествия... Перекресток, переулок, эксперт Худолей, оперативники, прохожие... Нет, отпадает. Идем дальше... Анцыферов? Отпадает. У него туфли не хуже, но черные, в тон костюму. И потом, Анцыферов строже, он себя блюдет и не наденет на работу столь легкомысленную обувь. Дальше – милиция. Приемная Колова, секретарша Зоя, в приемной посетители.

.. Что-то там промелькнуло... Человек в углу с газетой... Нога за ногу, лица не видно, раскрытый газетный лист... Ждал приема? Но у Колова никого не было, и Зоя вполне могла его впустить... А она не обращала на него внимания... Случайных людей в приемной начальника городской милиции не бывает... Но когда я выходил от Колова и приставал к Зое со своими вопросами... Мне ничто не мешало... Если бы в приемной сидел этот человек, я бы не решился спросить о письме. .. Значит, его уже не было. Куда же он делся? И какого черта дожидался? Ну ладно, тут я могу ошибиться, поскольку в приемных больших начальников здравость мышления часто уступает место чему-то другому.

Идем дальше, Павел Николаевич... Прокуратура. Ты вернулся в свою родную контору. Общался с Худолеем, вручил ему бутылку водки в слабой надежде, что тот вовремя сделает снимки и вообще отнесется к обязанностям более или менее пристойно... Как бы там ни было, водку ты вручил, чем осчастливил несчастного на целые сутки.

.. Потом рванулся к Анцыферову, но передумал, по каким-то надобностям выскакивал в коридор...

Пафнутьев с облегчением перевел дух и оглянулся – не слишком ли явно выдает свою радость. Ну, молодец ты, Павел Николаевич, ну, молоток!

В прокуратуре, как всегда, было полно народу – свидетели, жалобщики, доносчики, обвиняемые. В конце коридора сидел человек явно здесь чужой – это Пафнутьев понял сразу и еще отметил его роскошные туфли.

Парень сидел с газетой, но не с развернутой во всю ширь, а в несколько раз сложенной. Он не связан с прокуратурой, это ясно, иначе не выглядел бы столь вызывающе. А он выглядел вызывающе.

Работа в прокуратуре дала Пафнутьеву одну странную способность – едва взглянув на человека, он сразу мог определить цель его прихода в эти сумрачные коридоры, мог сказать, вызван этот человек в качестве свидетеля, подозреваемого, пострадавшего.