Верховцев привык доверять ей. Столько лет это происходило на автоматизме. И задавая ей вопрос о лояльности, он не сомневался в ней ни разу. Тем более не собирался оскорбить недоверием или унизить.
Но. Ему нужно было проговорить с ней это вслух, как он привык, как у них было раньше. Снова окунуться в это.
Просто, он сегодня видел, как она работает в команде с другим. Точно так же, как работала с ним когда-то. И в этом было стыдно себе признаться, но Верховцев в тот момент чувствовал себя брошенным, осиротевшим, ненужным.
Отвратительное чувство.
Поэтому и приехал. Напомнить о себе, чтобы не забывала, с кем должна быть на самом деле. Хотел четкого понимания. А вместо этого от ее близости и тесноты салона его повело, еле сдержался, чтобы не полезть ей под юбку. Она похоже, обиделась, разговор закончился ничем.
Идиотский осадок. Осадок, бл*****!!! Такой, что скулы сводило.
Пока ехал, бесился, готов был сожрать свою печень. А потом пришло понимание.
Он не озвучил его даже самому себе, но уцепился, инстинктивно осознавая - правильно.
Мысль не оформлялась в слова, до поры до времени Александр держал ее голой идеей. Может быть, боялся спугнуть, а может, просто не было рядом Веры, чтобы четко разложить ему, что именно творится в его голове.
Она всегда каким-то образом видела, куда толкает его интуиция.
Сейчас он был один.
***
Это не было поражением или уступкой, сейчас он свое решение так не рассматривал. Это был тактический ход. Он просто затаился, пристально наблюдая со стороны за той возней, что затеял Панкратов.
И в конце концов, по прошествии двух недель постоянного мониторинга ситуации, Верховцев сделал это. Отослал в адрес фирмы Панкратова заказное письмо с уведомлением, что... Готов рассмотреть вопрос о объединении в консорциум, но хотел бы дополнительно обговорить условия при встрече.
***
Когда Вера увидела письмо с его логотипом, невольно похолодела и чуть за сердце схватилась. Потому что последнее время бывший не докучал звонками и не позволял себе провоцирующих выходок.
В выходные заезжал за сыном. Но, как и договаривались, звонил и дожидался, внизу.
Она в который раз понадеялась, что ее оставили в покое.
Ан нет! Не судьба, видимо.
Панкратов, увидев письмо, реагировал неоднозначно. Откинулся в кресле, склонив голову, и усмехнулся. Очень странное подозрение мелькнуло в голове у Веры.
- Федор Михайлович, только не говорите, что вы...
- Знал, что так и будет? - он вскинул на нее взгляд и шевельнул бровями.
