Но не готов был с этим смириться.
Но бл*****!!! Проиграть?! Это было немыслимо. НЕ. МЫСЛИМО.
Не стать главой консорциума, просрать какому-то выскочке.
Его фирма была на рынке столько лет, еще отец, бывший в свое время партийным функционером, начинал в девяностые этот бизнес. Потом Александр принял его, развил и поднимал дальше. И вот так уступить первенство?!"
"Ему было наплевать на то, что отчисления за руководство пойдут не в его фирму. Да и не потерял он в деньгах абсолютно. Наоборот, за время этой борьбы, поднялся, потому что работал, как безумный.
Сам факт поражения - единственное, что имело сейчас значение. И он четко знал, почему проиграл.
Потому что два с половиной года назад сделал неправильный выбор.
С итогового совещания, затянувшегося допоздна, Верховцев вернулся в таком состоянии, что хоть ножом режь, кровь не потечет. А внутри все огнем печет, того и гляди прорвется лавой. Угольков добавила Вика
Она в последнее время зачем-то все время развивала мысль о том, неплохо было бы завести ребенка.
А ему до фени были эти ее дурацкие мысли, он даже не считал нужным отвечать на них. Его поглощала гонка.
Сегодня она подняла эту тему снова. Мол, этап прошел, гонки теперь не будет, можно выдохнуть и начать жить нормальной жизнью. Завести ребенка...
Напросилась.
- Вика. - сказал он, тяжело на нее глядя. - У меня уже есть сын. И других детей мне не нужно.
Хотел бы, наклепал с Верой бы в свое время.
Она уставилась на него с плохо скрываемой злостью. И объяснять бессмысленно, все равно не поймет.
Иногда ему казалось, что у Вики не хватает в душе каких-то функций.
Не объяснишь, что каждый раз, как видел Вовку, испытывал перед собственным ребенком стыд. Хотелось сказать мальцу, чтобы не думал, что он его не любит, потому не так редко бывал рядом. И что в больнице был с ним не он, а мать. И что уж вовсе, хуже чего не придумаешь, его самого теперь от досады вымораживало, получилось так, что из дому выгнал. Не было этого.
Но не исправишь теперь никак. Потому что Вера.
..
Он понимал, что давно пора прекратить винить Веру во всех своих грехах. Но и поговорить с сыном, как-то объяснить, почему это так вышло, донести до него, никак не получалось.
Открывал рот не раз. И не мог начать. Слов не было. Мыслей.
Ребенка заводить?! Ему бы перед этим своим сыном как-то отмыться.
Молчание тянулось долго.
- Может, и я не нужна? - спросила она наконец, скрестив руки на груди.
- Может, Вика, может, - ответил он и отвернулся.
