*
А следом еще уже лично от Люськи:
«Самойлова, довольно мучить себя. Решайся, и аминь».
В первый момент у Веры чуть глаза на лоб полезли, потом она перевела взгляд за замершего в напряженной позе мужчину и выключила телефон. Он проследил все ее движения, он вообще с самого начала с нее жадного взгляда не сводил. Вот об этом и стоило поговорить.
***
- Верховцев, у тебя здесь найдется выпить?
Вот это ошарашила. Боясь предположить, что бы это могло значить, мужчина просто сказал:
- Я поищу.
Спустились по лестнице вниз, он молча шел, готовый поддержать в любой момент, ощущая рядом ее теплое тело.
Трудно было это терпеть, трудно дышать вот так, рядом. Его клинило.
Вера прошла в гостиную, а он на кухню, шарить в шкафчиках в поисках выпивки. Архиважно было сейчас ее найти. Нашел початую бутылку виски, сполоснул бокал, принес. И замер на пороге, Вера стояла в центре спиной к нему, пропускала между пальцев гладкие рыжие пряди. Услышала его, обернулась.
- Камин работает?
Александр не знал, работает камин или нет, но кивнул.
- Тогда, пожалуйста, разожги.
Налил ей немного виски и занялся камином. По счастью, все работало исправно и даже не дымило, пламя быстро занялось, загудело, бросая отблески на пол. От этого ощущение нереальности только усилилось. А вид у Веры был стервозный и решительный. Впрочем, он уже понял, что его ждет продолжение тяжелого разговора.
И все-таки вздрогнул, когда она спросила:
- Зачем я тебе, Верховцев? Только про любовь не говори.
Началось.
- Ты же... сколько времени ты на меня внимания не обращал? Два года? Два с половиной? Ну да, с того самого момента, когда Вовка в первый раз попал в больницу.
Ты денег тогда отсыпал и устранился. Но да, денег отсыпал знатно, завалил баблом клинику, чтобы все лучшее было для сына. А сам ты в это время где был? И потом тоже. Я все ждала, когда же у моего господина и повелителя найдется время для нас, для меня. Я же тебя любила! А у тебя для меня находились только деньги.
Она замолчала, переводя дыхание, отпила глоток из бокала.
А ему сказать нечего было. Вытягивали из него жилы ее слова. Били правдой, безжалостно били.
- А потом ты решил, что наш брак себя изжил. Ну правильно, изжил, конечно, если нет любви. У тебя уже была другая, молодая, красивая. Благо, я своими глазами видела, как ты с ней миловался. Как на каждое заседение ее с собой таскал. Так ответь мне, Саша, зачем я тебе сейчас? Только не заливай про любовь!
Повисло молчание.
- Вера, - проговорил он наконец.
