Гребень Маты Хари

Да что я, сдурела, что ли, что собираюсь рассказывать Инке все по телефону? Даже если бы рядом людей не было, это и то глупо. Мало ли кто услышит, иди потом доказывай. Как в одном старом фильме говорится: чтобы я сам себе срок с пола поднял!

– Я там не была, – сказала я твердо, – решила в последний момент к себе поехать, там и ночевала.

– У тебя же там наркопритон! – В голосе Инки я услышала самую настоящую злость. С чего бы это?

– Ничего, – соврала я, – там затишье, Витьку временно на лечение определили.

Наркопритон, ага.

Знала бы Инка, что в квартире ее троюродной тетки самый настоящий морг!

Внезапно в трубке наступила тишина. Связь, что ли, пропала?

– Инка, ты где? – позвала я.

– Да тут я, – с досадой ответила она. – Знаешь, мне твой Игореша прямо телефон оборвал, кается, просит, чтобы я на тебя повлияла. Говорит, что больше не будет. Может, и правда раскаялся?

– Ага… – сказала я тихо.

С чего это Инке вздумалось за Игорешу заступаться? Ладно бы я у нее в квартире отиралась, мешала ее личной жизни, тогда конечно.

А так-то… Инка всегда относилась к Игореше с прохладцей, с легким презрением. И то сказать, Игореша умом не блещет, да и красотой тоже. Денег, опять-таки, не так чтобы много зарабатывает. Да если бы не мое бедственное положение с квартирой, я бы, конечно, жить с ним вместе не стала, то есть терпеть такое обращение не стала, сбежала бы через месяц. А так почти два года продержалась…

– В общем, ты хоть поговори с ним, а то он сам не свой, самоубийством грозит, – сказала Инка.

– Да ему лечиться надо! – разозлилась я, тут маршрутку тряхнуло, я выронила телефон, а когда подняла его, связь окончательно и бесповоротно прервалась.

Маргарита осторожно, стараясь не скрипнуть, открыла дверь хижины, заглянула внутрь.

Сердце ее испуганно колотилось, как всякий раз при возвращении домой. В каком-то состоянии застанет она мужа? Если бог милостив, – Мак Леод будет пьян до бесчувствия и вообще не заметит возвращения жены… но так бывает нечасто.

Когда глаза привыкли к полутьме, особенно мрачной после яркого тропического солнца, полыхавшего снаружи, Маргарита увидела своего мужа.

Как всегда в этот час, он лежал в гамаке, в руке у него была бутылка того дешевого пойла, которое в последнее время заменяло ему все радости жизни.

Мак Леод поднес бутылку к губам, жадно присосался к ней и почти сразу издал хриплый, разочарованный рев – бутылка была пуста. Он швырнул бутылку в жену, но промахнулся, отчего только еще больше рассвирепел.