Гребень Маты Хари

– Вот, понимаешь, – смущенно проговорила Маргарита Романовна, перехватив мой удивленный взгляд, – я совсем забыла, что у меня конфеты есть… очень, между прочим, хорошие конфеты… Лиза мне их принесла, знакомая моя…

Все ясно – она решила выложить свой неприкосновенный запас. Берегла эти конфеты ради какого-то особого случая и сейчас достала на радостях, что мне удалось укротить участкового.

Но я смотрела с удивлением вовсе не на конфеты – что я, конфет не видела? Я смотрела на вазочку.

Вазочка была серебряная, с чернением.

Вазочка была необычная – она была сделана в виде хитро сплетенной паутины. И паук здесь тоже присутствовал – он сидел в углу паутины с хитрым и коварным видом, поджидая, когда в эту паутину попадется какая-нибудь легкомысленная муха.

Так вот, и эта паутина, и сам паук показались мне удивительно знакомыми. Где-то я уже видела эту композицию…

Приглядевшись, я поняла, что паук и паутина – точно такие, как на перстне, который я видела той ночью, которую провела в сомнительном отельчике.

Конечно, тот перстень я видела мельком и издалека, но после того, как со мной поработал гипнотизер, этот перстень стоял перед моими глазами ясно и отчетливо, как под микроскопом.

Вы скажете, паук есть паук, что все пауки похожи, особенно если они не живые, а гравированные или сделаны из серебра.

Оба эти паука были сделаны одной рукой и по одному образцу. У обоих пауков была одинаковая форма туловища, и на спине у обоих был одинаковый крест, с перекладинками на концах, и одинаковые скрюченные лапы тянули эти пауки к паутине.

Я уж не говорю, что и тот и другой были сделаны из черненого серебра.

В общем, явно видна рука одного мастера.

– Откуда у вас это? – спросила я Маргариту Романовну, показывая на вазочку.

– Я же говорю – Лиза мне принесла. У нее дочка в торговой фирме работает, они такими конфетами торгуют, так что ей они подешевле выходят…

– Да я не про конфеты вас спрашиваю! Я вот про эту серебряную вазочку с пауком!

– Это не вазочка, это конфетница! – машинально возразила Маргарита.

– Да мне без разницы, как она называется! – перебила я старуху. – Вы скажите, откуда она у вас?

– Вазочка-то? – Маргарита прищурилась. – А отчего тебя так эта вазочка заинтересовала?

– Красивая очень, – почти не соврала я, – видно, что мастер делал с большим вкусом.

– Да-да! – Старуха прямо вся расцвела. – Это у меня память… память о любимом человеке…

«Начинается». – Я едва удержалась от зевоты и поскорее глотнула чая.