Грех во спасение

И везде, словно сговорившись, хозяева твердили одну и ту же фразу, которую она впервые услышала от дочери смотрителя: «Только богу на свечку пожалуйте!»

Подобное бескорыстие изумляло Машу, но вскоре она поняла, что сибиряки встречают так каждого гостя, знакомого или незнакомого, и это хлебосольство вызвано не только долголетним благополучием, богатством, полными закромами, а прежде всего тем, что без искреннего добродушия, благожелательного отношения к людям, дружеской поддержки в этом суровом, неласковом крае просто-напросто не выжить.

Так, постепенно продвигаясь с запада на восток, Маша все больше убеждалась, что проникает в удивительную страну, необыкновенно богатую и щедрую, населенную сильными и благородными людьми, чье сердце открыто каждому, кто нуждается в их помощи и сострадании...

17

И опять потянулись нескончаемой чередой угрюмые темные леса, бескрайние снежные поля, невысокие увалы, поросшие березняком, и слежавшиеся по краям тракта громадные сугробы, иногда почти смыкавшиеся над головой, а тройки все мчались и мчались сквозь этот мрачный туннель, которому, казалось, не будет ни конца ни края.

"

"Но неожиданно дорога вбегала на крутой взгорок, и взору путешественников открывался вдруг такой простор, такая необъятная ширь, что захватывало дух от этой дикой, не потревоженной человеком красоты, от этого непривычного глазу раздолья. На все стороны света лежала перед Машей огромная страна, дремлющая до поры до времени под толстой снежной периной, с сонными реками, закованными в ледяные оковы, с угрюмыми, подпиравшими низкое небо горами, что поросли темными ельниками и светлыми березняками на месте былых пожаров.

Всего насмотрелась Маша за дорогу: и степей, и лесов, и гор. Одних только рек, больших и малых, которые им пришлось переезжать, поди, за сотню перевалило, а сколько их было совсем маленьких, незаметных под снегом? Знала Маша, что велика Россия, но чтобы столько места на белом свете занимала, это у нее в голове пока не укладывалось...

За Обью пошла уже настоящая тайга – густая, непроходимая.

Словно стены старинных бастионов без единого просвета, слегка присыпанные снегом, убаюканные пургами да метелями, протянулись вдоль дороги пихтовые и еловые леса – большой соблазн для каторжного люда, бредущего порой многие месяцы по бесконечному, как Млечный Путь, Московскому тракту. Кажется, вот она – свобода, рядом, один шаг в сторону... и нет тебя... Одна беда, создал господь вольный свет, а черт тут же кандалы сковал.