Грех во спасение

"

"Маша покорно взялась за края рубашки, стянула ее через голову и тут же юркнула под одеяло, заметив его напряженный взгляд и выступившие на лбу капельки пота.

Митя склонился над ней. Его синие глаза потемнели, словно река перед грозой, он провел языком по верхней губе, не слишком учтиво сбросил с Маши одеяло и присвистнул от восторга:

– Что же ты этакую красоту под одеялом прячешь?

Мужская рука легла ей на грудь, слегка сжала ее, а вторая скользнула под точеную девичью спину, и в следующее мгновение его губы встретились с ее губами, и Маше показалось, что она стремительно проваливается куда-то вниз, в мрачные и бесконечные глубины гигантской пропасти.

Сердце остановилось на миг от испуга и вдруг забилось неистово, как никогда еще в жизни не билось. Митя оторвался от ее губ и принялся покрывать поцелуями ее лицо, шею, ласкать ее грудь, поглаживать нежную кожу, и шептал, шептал при этом, задыхаясь и дрожа от возбуждения, что-то нежное, будоражащее воображение, слегка сумасшедшее...

Но Маша не слишком вдумывалась, что именно шепчут ей на ухо горячие и сухие его губы, ибо даже самые смелые фантазии не могли передать того необыкновенного восторга, какой она испытала, окунувшись с головой в этот сладостный водоворот, в этот омут незнакомых, но долгожданных ощущений.

Она боялась признаться себе, что переживает сейчас подлинное наслаждение от мужских прикосновений, становившихся все откровеннее, все бесстыднее, но, как ни странно, она не испытывала ни малейшей вины от того, что позволяет Мите проникать в свои самые сокровенные тайны, допускает его губы ко всем секретным уголкам своего тела.

.. Счастье переполняло ее, испепеляло, искало, но не находило выхода, и хотя, без всякого сомнения, Митя любил ее по принуждению, по необходимости, Маша не могла не оценить его усилий и не признать, что он весьма искусен в ласках и, конечно же, преуспел в умении доводить женщин до экстаза.

И Маша, окончательно забыв о том, что подчиняется ему из чувства долга, полностью признала власть его рук и губ и осмелела уже настолько, что сама принялась ласкать крепкое и сильное мужское тело, слегка пощипывать его кожу, покусывать за мочку уха, за верхнюю губу.

И уже через минуту ей стало мало одних прикосновений. Она потянула Митю на себя и, подчиняясь древнему женскому инстинкту, развела колени...

Митя судорожно вздохнул, уткнулся в ее живот лицом и принялся покрывать поцелуями нежную кожу, спускаясь все ниже и ниже.