Грех во спасение

Маша почувствовала, как внезапно заледенели ее руки и ноги, но, стараясь не показать, что напугана словами графа, послушно опустилась на скамью.

Лобанов несколько раз прошелся взад и вперед по кухне, потом оглянулся на притаившуюся за печью Лукерью и приказал:

– Зажги-ка, голуба, еще пару свечей да самовар, – он дотронулся ладонью до медного бока самовара, – приготовь, а то остыл совсем. – Лобанов окинул взглядом стол. – Я так полагаю, что помешал милым дамам отужинать?

– Вы правильно полагаете, – проговорила Маша сухо и кивнула Лукерье.

Та мгновенно подхватила самовар и, согнувшись от тяжести, понесла его в сени, где принялась громко звать Цэдена. Через секунду просунула голову в приоткрытую дверь и недоуменно сказала:

– Исчез куда-то бурят!

Лобанов усмехнулся:"

"– Никуда не денется ваш «амур», я его к плац-майору послал с поручением. – Заметив Машин удивленный взгляд, рассмеялся. – Видите, я даже знаю, как вы между собою Гурджиева называете.

– Кого? – изумилась Маша.

 – Вы имеете в виду Цэдена?

– Да, я имею в виду именно его, жандармского ротмистра Гурджиева, только его православное имя Георгий, а Цэденом он лишь в редких случаях называется...

– Насколько я понимаю, ваше сиятельство, это как раз те случаи, когда он занимается столь постыдным делом, как шпионаж? – Маша почувствовала, что еще мгновение, и она не сдержится, вцепится в эту наглую и самоуверенную физиономию с циничной усмешкой на тонких губах. Как она могла так глупо попасться в ловушку? Почему не сообразила, что ее безмятежный и молчаливый «амур» всего-навсего подлый и бесчестный сбир?[47]

– Что ж, вы вольны называть это шпионажем, – граф пожал плечами, – но без таких, как Георгий Гурджиев, нам бы не удалось держать в строгой узде комендантов и начальников заводов, а каторжные давным-давно разбежались бы по тайге, ищи тогда ветра в поле!.

.

– Если я не ошибаюсь, вы, ваше сиятельство, пожаловали ко мне не только из-за письма от Гагариновых и не для рассказа о подвигах вашего шпиона.

Очевидно, есть что-то очень важное, что заставило вас не дожидаться, когда прекратится ливень, и прийти в это скромное жилище.

– Вы плохо думаете обо мне, Мария Александровна, я передвигаюсь по Сибири не пешком, а в собственном, весьма удобном экипаже, где все приспособлено для длительных переездов. К слову, я вожу с собою своего повара, не дай бог заработать в этих местах несварение желудка.