Грех во спасение

 – Цэден говорит, сегодня пойдем через горы, и, если туман не исчезнет, трудновато нам будет!

Маша обняла Митю за талию, положила ему голову на плечо и осторожно спросила:

– А ты сам почему не спишь?

Митя тяжело вздохнул:"

"– До сих пор не могу поверить, что наконец-то на свободе. Обидно только, что Янеку не сумел помочь. Мы слишком поздно поняли, с какими именно целями Лобанов прибыл в Терзю. Он привез с собой приказ отправить Янека назад в Петербург. Если верить графу, то в его деле раскрылись новые, не очень хорошие обстоятельства.

Какие, я так и не узнал, к сожалению.

– Митя, расскажи, что на самом деле произошло в остроге. Ты действительно готовил побег своим товарищам? И почему убили Янека?

В ответ Митя привлек ее к себе, легко поцеловал в лоб и прошептал:

– Все очень хорошо складывалось, Машенька. Мы еще до приезда Лобанова обо всем договорились с казаками из конвойной команды. Они должны были ночью тайно вывести Спешневича и еще одного нашего товарища за ограду и переправить на остров посреди Аргуни.

Там они вырыли яму, в которой беглецы должны были переждать неделю, пока вся суматоха с их розыском не уляжется. Мы им и документы подготовили, и одного из маньчжурских купцов подкупили, опять же через этих казаков. Маньчжур пообещал доставить Янека с товарищем в Шанхай и помочь сесть на судно, отплывающее в Англию. Вроде все предусмотрели, кроме одного... – Митя скрипнул зубами. – Я и подумать не мог, что один из моих самых близких друзей окажется предателем.

– Предателем? – поразилась Маша. – Но кто он? Я его знаю?

– Конечно, знаешь. Илья Знаменский. Мордвинов купил его тем, что обещал ходатайствовать о его досрочном освобождении, за определенные услуги, естественно.

– Но откуда ты узнал об этом?

– Ночью, после разговора с Мордвиновым, он повесился на полотенце, а утром у себя под подушкой я обнаружил записку, в которой он во всем признавался. Я его в какой-то степени понимаю.

Илья очень сильно переживал разлуку с женой и ребенком. И на предательство решился с отчаяния. Но муки совести оказались сильнее... – Митя судорожно вздохнул. – Я уже знал, что меня ожидает, и просил Мордвинова об одном: чтобы он позволил увидеться с тобой. Но он был в ярости, а тут еще, как назло, граф нагрянул со своей инспекцией... Вот тут все и началось!

– Лобанов сказал, что ты взбунтовался и не хотел ехать, не попрощавшись со мной.