Грех во спасение

Но Цэден почему-то не спешил стрелять, а лишь на мгновение повернулся к своим спутникам и приложил палец к губам. Тише, мол!

Ветер тянул сбоку. Медведица больше смотрела себе под ноги и часто оглядывалась – видимо, боялась за малыша, который, в общем-то, уже не был малышом, так, с дворовую собаку, – и потому заметила людей гораздо позже, чем они ее. А увидев, никак не могла сообразить, что это такое.

Она остановилась, приподнялась на дыбы и все нюхала, нюхала, водила туда-сюда черным влажным носом.

Но вперед идти уже не решалась.

Медвежонок за широким задом родительницы ничего не видел. Вынужденную остановку он использовал для игры: спускал в пропасть камни и озорно тоненько порыкивал, наблюдая, как они летят вниз, увлекая за собой настоящую лавину камнепада.

Неожиданно Цэден стянул с головы форменную фуражку, прикрыл ею лицо и, отпустив повод своей лошади, решительно пошел на медведицу.

– Ружье! – прошептал ему вслед Антон. Но Цэден лишь отмахнулся с досадой.

Не мешай, дескать! Ружье по-прежнему висело у него на груди, и он не сделал пока ни одного движения, чтобы взять его на изготовку.

Медленно, нащупывая ногами тропу, Цэден продолжал идти вперед. Спутники его застыли на месте и, затаив дыхание, наблюдали за тем, как постепенно сближаются зверь и человек.

Медведица по-прежнему стояла на задних лапах. Она глухо ворчала, смотрела то назад, то вперед. И вдруг ветерок донес до нее необходимые сведения о существе, идущем ей навстречу.

Как она, бедная, вздрогнула и испугалась! Мигом повернулась, рявкнула на малыша, и тот, поняв, что объявлена нешуточная тревога, галопом поскакал назад по тропе. Мамаша – за ним, лишь изредка оглядываясь, не догоняют ли? А когда опасная тропа кончилась и узкий гребень влился в кустарник, она остановилась, подняла голову над карликовой березкой и проревела, явно негодующе и сердито. И только после этого исчезла со своим малышом в темной еловой чаще.

– Вот и все, – весело улыбнулся Цэден, – убежала, словно ей пятки бараньим салом смазали. – Он посмотрел на изумленно взирающих на него спутников и признался: – Честно сказать, коленки-то немного тряслись. Медведь – зверь непредсказуемый, особенно медведица, да еще с детенышем. Но тут ее с толку сбило, что я лицо фуражкой прикрыл, глаза от нее спрятал, вот она и перепугалась, а то ведь и кинуться могла бы.