Грех во спасение

 – Я слишком многим тебе обязан, чтобы отблагодарить за все одними только словами. Пока на большее я не способен, но ты знаешь, в долгу я не привык оставаться!

– Не стоит, барин! – Антон усмехнулся. – Дай бог теперь с заимки выбраться. Казаки так и шныряют вокруг, словно чуют, что мы поблизости."

"– Еще бы им не шнырять, – вздохнула Прасковья Тихоновна, – Мордвинов рвет и мечет: граф дал ему всего неделю, чтобы поймать вас. Вчера опять вызывал меня и так уж и сяк обхаживал... Про Васену сильно пытал, дескать, не могла она вас увести через перевал тайными тропами? – Хозяйка опять вздохнула и перекрестилась.

 – Вам сегодня еще до рассвета следует уйти. У Мордвинова чутье-то волчье. Не дай бог, сюда с обыском нагрянет. Попробуй объясни тогда старому черту, отчего я на заимке пропадаю, когда дома в огороде все от жары погорело, Хватайка голодная воет, Лукерья в постели пластом лежит...

– Прасковья Тихоновна, – Маша обняла ее за плечи, – мы всю жизнь будем помнить вашу доброту и детям своим, и внукам расскажем.

Мы же понимаем, чем вы рискуете, помогая нам...

– А у меня вся жизнь рисковая! – махнула рукой казачка и озорно подмигнула мужчинам. – Вы думаете, этот подвал, где вы таитесь, недавно появился? Ведь со стороны подпола и не заметишь сразу, что за стеной еще одна комнатенка имеется. Ее мой тятя с особым умыслом строил. А он человек здесь знаменитый был. Между прочим, его тоже из России сюда сослали. Барыня его, рассказывал, шибко осерчала, когда он по молодой дурости пропил-прогулял пять тысяч, которые молодому барину должен был передать.

Так он за пятнадцать лет в Сибири не только хозяйство справное завел, но и эти пять тыщ барину своему вернул. Тот его простил, назад звал. Но тятя – ни в какую. Да и что, спрашивается, ему в России искать, опять барщину справлять? А здесь он паром держал через Аргунь, пока мост не построили, торговлей занимался... И всегда за святое дело почитал беглому помочь, если он из «несчастных», а не злыдень какой. Убивцев да насильников он терпеть не мог! – Прасковья Тихоновна вздохнула.  – Захар мой и не знал даже ни об этой комнате, ни о подземном ходе, что прямо к пещере вас выведет. Перед смертью тятя нас к себе подозвал и рассказал все как есть. Захар Данилыч поначалу испужался, хотел было ход завалить и потайную дверь заделать. Но я не позволила. Всякое в жизни может случиться. Но слово ему дала тятины дела не продолжать и держала его, пока вот с Машенькой не встретилась да с Антошей.