Грех во спасение

Маша провела языком по губам и ощутила слабый привкус соли.

– Море близко! – прокричал радостно Митя, наклонился к Маше и поцеловал ее тоже слегка солоноватыми губами.

Маше показалось, что начинается море, но это было огромное заливное озеро, которое они скоро миновали. На берегу показалась очередная деревушка, но в отличие от предыдущих она была населена: по берегу сновали люди, бегали собаки, над зимниками вились сизоватые дымки. Дети играли на отмели у вытащенных на берег лодок.

– Ура! Живые люди! – обрадовалась Маша, но Митя решил не приставать к берегу: до наступления темноты они вполне могли проплыть еще немного.

Вскоре река круто обогнула рыжий скалистый мыс. Низко, вровень друг с другом, шли над широко разлившейся рекой хмурые кучевые облака. Водный поток подхватил лодку, и она поплыла вперед еще быстрее. Река словно налилась силой и величием, уверенно несла свои могучие воды на встречу с морем.

И вскоре раздвинулись берега и открылось перед ними море – чистое, торжественно-прекрасное, еще и потому, что слишком долго они стремились к нему.

Это ощущение девственной чистоты, свежести и какой-то особой бодрости, появившейся во всем теле, сопровождало их все время, пока Митя вел лодку вдоль берега, выбирая более-менее удобную бухточку для ночлега, но берег был скалистым, крутым, неудобным для причаливания. На востоке же из воды вырастали низкие, поросшие лесом берега.

– Неужели это Сахалин? – словно про себя произнес Митя, вглядываясь в подернутую синей вечерней дымкой землю.

 – Алешка был прав, когда давал тебе те самые координаты. По всей видимости, Сахалин все-таки остров, а мы с тобой, Машенька, находимся сейчас на том самом месте, которое на всех российских картах помечено как суша. Что ж, и Лаперузу свойственно было ошибаться. – Он приподнялся на ноги, приложил ладони ко рту и радостно прокричал: – О-го-го! Алешка, где ты?! Мы с Машей ждем тебя!

Но тихо было вокруг, а на берегу, к которому они пристали под вечер, не было ни единого следа, кроме птичьих и звериных.

Правда, попался им один, старый, длинный и вроде даже с пальцами, но Митя сказал Маше, что это медвежий. В углублениях, у камней, в песчаных складках – гнезда гнилой морской капусты и рыбьих костей. Кое-где на берегу завалы леса, долго лежавшего в море и выброшенного штормами на берег, сухого, звенящего под ударом топора. Ближе к воде – неряшливые зеленые космы свежих водорослей, в волнах качаются зыбкие пятна медуз и морских звезд, в воздухе тучи птиц.