Старайся, чтобы Мира снова доверилась тебе и больше никогда в жизни не сомневалась.
– Обязательно.
Девчонка Эмиля появляется в его кабинете за считанные минуты. Я же выхожу наружу, но подняться в студию не решаюсь. Что-то меня задерживает. Давить на Мирославу не хочу. Если ей нужно время, то пожалуйста. Сколько угодно. Но и лишить она меня моего же ребенка не имеет права. Что бы между нами ни было, от своего малыша я не откажусь. Ни в коем случае. Как Эмиль, валить из города и страдать годами тоже не стану.
Если уж страдать, то рядом с Мирой.
Нужно подняться. По-человечески поговорить. А если не захочет…
Да хрен его знает, как сделать так, чтобы она еще больше не бесилась при виде меня.
Нахожу девчонку сидящей за столом и внимательно наблюдающей за рыбами в небольшом аквариуме. Присаживаюсь рядом. Молчу. А она даже голову в мою сторону не поворачивает.
– Можем поговорить? Или тебя отвезти к отцу? Он переживает. Места себе не находит.
Мирослава одаряет меня равнодушным взглядом. Смотрит на мое лицо, потом ее глаза опускаются на руки.
Хмурится, затем морщится.
– А нам есть о чем говорить, Захаров? – наконец произносит еле слышно. – Думаю, мы просто должны разойтись по своим дорогам и… Строить новую жизнь. Никак иначе.
ГЛАВА 28
Пока Захаров не сводит с меня горящего взгляда, я не могу поднять на него глаза. Смотрю на его руки, разбитые костяшки, и какие-то непонятные мне чувства бьют в затылок, растекаются по венам, по всему телу.
Он выглядит так, будто сутки не спал.
Пахал днем и ночью. Возможно, так и есть. Но чем человек может заняться, находясь за решеткой под пристальным взглядом своих же коллег? Да черт его знает.
– Я не стану тебя заставлять, – доносится тихий баритон Тимура. – Не хочешь говорить, значит, не будем. Домой тебя отвезу.
– Домой? Это куда ты отправил меня недавно для выяснения отношений с братом? – выгибаю я бровь.
Захаров поджимает губы, мои слова никак не комментирует. В воздухе повисает длительная пауза, от которого становится неприятно.
Я усмехаюсь, выдавливаю из себя улыбку. Но Тимур так и стоит с каменным лицом.
Нервы на пределе. Я не понимаю саму себя, почему так себя веду. Мне рассмеяться хочется. Потому что этот мужчина никогда не выглядел таким: измученным, нерешительным.
– В другой дом. Теперь уже отцовский.
Папа дом купил? Ну да. С помощью Захарова наверняка. Иначе откуда у него деньги? Тем более он сам сказал, что несколько месяцев в коме пролежал. Не работал.
