Убил твоих родных, да? Невинных людей! Новорожденного малыша! Так скажи мне, Тимур, чем же ты отличаешься? Чтобы отомстить ему, ты меня использовал! С чувствами играл! Жизнь угробил! Я же такой же невинный человек, как и они, – киваю на фотографию. – И это только начало. Что же дальше? Я же не стану делать то, что ты будешь приказывать, Тимур! Слабо с Матвеем лицом к лицу столкнуться? Слабо, да, напрямую ему отомстить? Ты же запросто можешь его за решетку посадить. Разве нет? Конечно же, да. Но ты решил поступить так же подло, как и он.
Так ответь, Тимур, в чем же ваша разница? Чем же ты от него отличаешься, черт тебя дери?!
Я не из тех девочек, кто будет рыдать, истерить по каждому поводу. Но именно сейчас мне хочется спрятаться от всего мира. Полежать, никого не видеть, не слышать, не говорить. Просто мечтаю о тишине и… Темноте.
Тимур снова хватает меня за плечо, сжимает. Сглатываю ком в горле, всматриваясь в синие глаза и понимая, что потихоньку мой и без того беспокойный мир рушится. Взгляд этого мужчины ставится незнакомым и уродливым.
Раньше было иначе. Я видела там нежность, но она, оказывается, была обманчивой. Тимур заслуживает премию «Оскар» за идеально сыгранную роль любящего мужика. А может, и я за то, что была тупой тупицей и ничего не подозревала. Пока он не открыл мне в глаза, зачем он появился в моей жизни. Браво нам обоим. А мне – втройне. Дура!
– Я не убийца, Мира. Но если будешь переть и болтать черт знает что, – вторая его рука оказывается на моей голове. Снова сжимает волосы.
– Действительно убью тебя!
– Считай, уже убил, кретин! – гордо вздергиваю подбородок. Я его не боюсь. Не боюсь даже, что он может врезать мне. Я привыкла. Теперь реально для меня нет разницы между братом и этим незнакомцем. – Ненавижу тебя! Ты…
Договорить я не успеваю, потому что мой телефон начинает вибрировать. Неудивительно. Звонит Маша.
– Млядь! – Тимур резко отпускает меня, отняв телефон, швыряет в стену, разбивая его вдребезги. Я лишь могу сверлить Тимура ненавидящим взглядом и с досадой думать о том, как бы мне поговорить с сестрой.
Она сейчас себе места не находит, переживает. – Ты ни с кем разговаривать не будешь! Ни с кем! Хотя… Это будет зависеть от моего настроения. Может, и разрешу…
– Сукин сын! – выкрикиваю. Сдержать эмоции получается так себе. Мне хочется расцарапать ему лицо или еще хуже – стукнуть по голове чем-нибудь очень тяжелым и желательно так, чтобы долго не очухался. Я трясусь как осиновый лист, а слезы застревают в горле.
