– Я сказал, открой глаза! – сквозь зубы.
Я делаю, как он велит. Однако не потому, что испугалась. А только потому, что что-то горячее упирается мне между ног.
– Ты этого хотела? Зачем? Что тебе даст эта ночь, Мира? Ответь, – прямо в губы.
Он не целует. Обнаженное тело надо мной горит огнем. Захаров опаляет горячим дыханием мою кожу, заставляет трястись всем телом.
– Ничего тебе это не даст. Я получу свое, а дальше… У тебя будет своя жизнь. Никто не будет вспоминать этот день. Наоборот. Захочешь как можно скорее все забыть.
Поэтому мне интересно, зачем ты это делаешь. Зачем, Мира?
Игнорирую. Нечего тебе знать, Захаров. Приступай к делу. Несколько минут я выдержу. Ничего страшного со мной не случится. Зато брат не вздумает впихнуть кому-нибудь бракованный товар. Без сомнений. Факт!
– Глупая! – рявкнув, Захаров раздвигает мои ноги коленом и одним резким движением заполняет меня собой. Даже пикнуть не успеваю. Боль пронзает все тело, будто ножом резанули. – Глупая девочка, Мирослава…
И еще одно резкое движение.
Я упираюсь ладонями в его грудь, зажмуриваюсь. Но мужчина ловит мои руки и поднимет их вверх – сжимает над моей головой, тем самым не дает ни единого шанса хоть как-то сопротивляться. Вторая его рука оказывается в волосах. Он их гладит, что-то рычит мне в лицо, однако я ничего не слышу. Не соображаю.
Обманчивая нежность…
Не так я себе представляла свой первый секс. Мечтала быть вместе с Захаровым, стать его женщиной. Но не таким образом. Сейчас я его ненавижу всем сердцем и душой.
И ничего хорошего ему в этой жизни не желаю.
– Глупая. Этого хотела? – раз за разом вжимается в меня. Постепенно боль утихает, но никакого удовольствия. Меня тошнит от его прикосновений, от взгляда синих глаз, зрачки которых стали огромными. – Ответь мне, Мирослава!
Отворачиваюсь от него. Глаза заполняются слезами, катятся вниз. Обещаю тебе, Захаров. Больше ни единая слезинка не упадет с моего лица из-за тебя. Ты этого недостоин. Ты ничего хорошего не достоин.
Схватив меня под коленом, резко притягивает к себе и снова входит.
До самого упора. Кусаю губы до соленого привкуса во рту. Больно… Невыносимо больно на сердце, душе и… там.
Но Мира сильная. Мира выдержит.
– Сама этого захотела. Нравится? – злобно бросает, прикусывая и без того ноющую губу."
"Всасывает в рот, терзает их. Подключает язык. Но я не отвечаю. Ненавижу… Ненавижу тебя, Захаров. Был бы у меня другой выбор – никогда тебя к себе близко не подпустила бы.
