Грехи отцов

Меня снова удивил Нарышкин, он перешёл на невербальную магию, и принял летящие в него заклинания на щит. Заклинания в меня стали лететь с высокой интенсивностью, я не успевал атаковать соперника в ответ. Все свои силы бросив на оборону.

Мы уже дрались на рапирах и тот уровень, который показывал Нарышкин, был выше, чем у меня. Находясь на расстоянии двух метров друг от друга мы колдовали и атаковали рапирами.

Разорвав дистанцию и наколдовав сильный Protego, я мысленно спросил Рудольфа:

— Он в разы сильнее меня! Я еле успеваю за ним, Руди, у тебя есть идеи?

— Рон, он сильнее и быстрее тебя, поэтому не воспринимает тебя всерьез, попробуй использовать это.

— К Мордреду пошли твои заключения! Что мне делать? Этот упырь сейчас размажет меня по земле! — кричал я на Рудольфа.

— Если не начнешь думать своей головой, то тебе лучше сейчас сдаться, я артефакт учитель, а не наставник, — сказал Руди.

Я прервал ментальный разговор с ним, злость затопила меня.

"Мой щит был разрушен, в него угодило переполненное энергией заклинание Воздушного тарана. Нарышкин перешёл в атаку, стараясь достать меня рапирой и нанося удар в мою ногу. В последний момент я понимаю, что Нарышкин начинает рапирой проводить аристократичную связку, и это был мой шанс. Первый удар я отбиваю и, вместо того чтобы отступить, подставляюсь под второй удар и на развороте бью сам.

Из моего плеча идет кровь, оглядываюсь и вижу, как Нарышкин оседает с моей рапирой в груди.

Дуэль считалась законченной и в наши стороны подбежали секунданты и сопровождавшие нас. К Роману подбежал отец и начал раздавать указания мужчине, который вовсю посылал целительные заклинания в младшего Нарышкина.

Ко мне также подбежали братья, которые стали осматривать моё плечо, Шуйский вытащил мне два зелья: настойку бадьяна и кроветворное, которые я сразу же выпил.

Как-то странно повел себя Кощеев, который встал так, что закрыл нас от Нарышкиных. Тогда я обратил внимание, что в нашу сторону двигается Юрий Нарышкин и рядом с ним идут шестеро мужчин, закутанных в плащи.

— Станислав, это дела нашего рода, уйди с дороги! — потребовал Нарышкин.

— Ты сума сошёл! Я не буду смотреть, как нарушается кодекс дворян. Твой сын проиграл в честном поединке, — сказал Кощеев.