Грехи отцов

Ну кроме двух Блэков, — сказал Долохов.

— Меня зовут Рональд Биллиус Уизли, меня приговорили к двадцати годам заключения.

В разговор включилась женщина.

— Нет слов, уже предателей крови в Азкабан сажают. И насколько я помню Уизли все рыжие. Грейбек у тебя уже дальтонизм появился. Рыжий цвет от белого отличить не можешь.

— Я снял клеймо со всего рода. Мы снова входим в бархатную книгу, — сказал я.

— Невероятно. Как тебе это удалось? — спросил Долохов.

— Очень сильно верил, — ответил я, давая понять, что на эту тему разговаривать не намерен.

— Что расшумелись? — услышал я ещё один голос, который до этого молчал. — Хотите, чтобы на шум дементоры слетелись?

— Заткнись, Сириус, иди ной дальше о своей грустной судьбе, — сказала женщина.

Так потихоньку я со всеми познакомился. В нашем крыле было шесть камер. Со мной сидели самые известные пожиратели смерти, кроме Сириуса Блэка. Остальных звали: Антонин Долохов, Беллатриса Лестрейндж, Алекто Кэрроу и Фенрир Грейбек.

Компания выдалась интересная. Учитывая, что новостей они никаких не получали, то долго расспрашивали что творится в мире.

На личные темы старались не говорить. Беллатриса, узнав, что я знаком с Драко, расспрашивала о нём. Сумасшедшей она мне не показалась. Долохов интересовался как дела в Российской империи. В общем первые часы прошли нормально. Потом я стал задавать им вопросы, потому что они прожили здесь почти двенадцать лет, и могли много интересного мне рассказать. Вечером принесли ужин, которым я даже свиней кормить не стал бы. Но из соседних камер услышал, как стучат ложки об тарелки.

— Парень, — сказал Грейбек, — ешь, не смотри что еда паршивая, после ужина приходят дементоры. Силы тебе понадобятся.

После чего я кушал через силу, чувствуя рвотные позывы от еды. А потом, как и говорил сосед, пришли они. Во мне сразу появилось чувство безысходности и страх. Я начал медитировать и всячески абстрагироваться от происходящего. Мне в голову лезли самые страшные моменты моей жизни. Сколль, Нарышкины, которые шептали мне что придут за мной.

Самым тяжелым было видеть похороны моих родителей. Всё это сильно давило на меня, и я из последних сил боролся, ставя блоки окклюменции на своем разуме. Внезапно всё прошло, и я обнаружил себя в полусфере из льда. Наконец-то я услышал, как дементоры уходят."

"— Эй, парень, ты ещё живой? — крикнула Лестрейндж.

— Не дождетесь! Как вы смогли выжить здесь? — спросил я.

— Молодец, я не думала, что ты справишься, большинство магов сразу сходит с ума.