Греховный поцелуй

— О-о! — Джейн чуть отступила, в то время как близнецы с визгом принялись разрывать оберточную бумагу. — О! Куклы!

— Да, куклы, потому что они дети, — возразил он серьезно. — Тебе тринадцать. Ты почти взрослая.

— Верно, — согласилась она, выпрямляясь. — Я почти женщина.

— Именно так. И я подумал, что вместо игрушек лучше купить тебе подарок, больше подходящий для молодой леди.

— Для молодой леди? Но у тебя остался только один пакет, и он самый маленький.

— То, что в этом пакете, не нуждается в большой упаковке.

Называется это «мадам Руссо».

Джейн уставилась на него:

— Так зовут самую известную модистку в Лондоне, да?

Он нерешительно кивнул:

— Она прибудет через несколько дней, но если ты все еще будешь здесь, она будет рада сшить для тебя новые платья.

Она обхватила его за талию и сжала в объятиях так, что ему стало трудно дышать. Потом бросилась к матери:

— О, мы останемся здесь? Да, матушка? Скажи «да»! Это мой лучший день рождения!

Гэвин перевел дух. Как и с письмом мистеру Пембертону, он попытался вмешаться в их планы.

Он надеялся, что, если сумеет убедить Роуз остаться еще на неделю, она перестанет считать его мерзавцем и будет относиться к нему как к брату. Он снова обретет сестру и племянниц. У него снова будет семья, хотя бы на несколько дней.

Роуз закрыла книгу, лежащую на коленях, и выпрямилась.

Ладони Гэвина взмокли от разочарования. Она не хотела оставаться в его обществе. Но почему? Неужели идея пригласить мадам Руссо оказалась недостаточно привлекательной? Возможно, Роуз все-таки подозревает его в убийстве ее мужа.

Или, как намекнула мисс Пембертон, Роуз совершила убийство сама и хочет избежать наказания. Едва ли Гэвин мог осуждать ее, даже если это сделала она.

— Не знаю, — произнесла она медленно, не взглянув на него. — Посмотрим.

Джейн вздохнула и повернулась к Гэвину:

— Она передумает.

Но он не был в этом уверен.

Джейн кивнула, указывая на пакет в его руке:

— А что там? Что в этом пакете? Он для меня?

Она вырвала пакет из его рук и, разорвала оберточную коричневую бумагу.

— О-о! — выдохнула она. Глаза ее округлились и засияли. — Смотри, матушка, какая красивая цепочка с самым изящным медальоном, какой я только видела. — Ее пальчики расстегнули застежку, и она посмотрела на него, сдвинув брови: — Но медальон пустой!

— Да, — сказал он, засовывая руки в карманы. — Я подумал… если ты захочешь, пока мы будем ожидать прибытия мадам Руссо… я напишу для тебя миниатюру. Я хочу сказать — твой портрет.