Греховный поцелуй

Значит, заметили что-то другое. Что-то, что скрываете от нас, или солгали о своем местонахождении. Что-то тайное.

Франсина оттолкнула свою тарелку:

— У тебя есть тайны от меня, дорогой?

Бенедикт не ответил.

— После танцев вы с Хедерингтоном повздорили, — догадалась Эванджелина. Возможно, ей все-таки удастся разоблачить убийцу до того, как она покинет Блэкберри-Мэнор. — Вы пошли в его комнату, поссорились с ним и убили его. А потом свалили свое преступление на мистера Лайонкрофта.

— Я не делал ничего подобного, — огрызнулся Бенедикт, — Он уже был мертв, когда я вошел туда.

Он…

Бенедикт побледнел, будто его собственные слова потрясли его.

— Он был мертв, когда вы туда вошли? — повторила Эванджелина, возвысив голос. — И вы не подняли шума?

— Чтобы меня сочли убийцей?

Франсина отшатнулась от мужа:

— Что ты делал в его спальне?

— Я пошел ругаться с ним, — признался Бенедикт, помедлив с минуту. — Но, как я уже сказал, этого не случилось.

Эдмунд поболтал вино в своем бокале:

— А из-за чего ты хотел с ним ругаться?

Бенедикт поколебался, потом повернулся к жене:

— Я не хотел, чтобы ты знала, но у нас серьезные финансовые затруднения.

Ее грубо накрашенные веки затрепетали.

— Вот как?

Он кивнул с мрачным видом:

— Хедерингтон выделял мне средства с момента, как получил титул, а в этом месяце прекратил выплаты. Он сказал, что навсегда.

Бенедикт кашлянул, прижав ко рту сгиб локтя.

— В этом году наше поместье не дало дохода. И нам были необходимы эти деньги. Он отказал мне. Как раз в то самое утро… Он рассмеялся, когда я снова обратился к нему за деньгами.

Покачал головой и посмеялся… Надо мной, своим братом!

Эванджелина во все глаза смотрела на него через стол:

— Так вы поэтому отправились к нему той ночью? Что бы от этого изменилось?

— Я бы повел себя иначе. Я… я собирался заставить его.

Франсина широко раскрыла глаза:

− Как?

Бенедикт поморщился:

— Я взял с собой пистолет, несмотря на то, что не собирался его убивать. Просто хотел показать ему, что дело серьезное.

Что теперь не время миндальничать. А когда увидел его там, не знал, что делать. На минуту я замер, потом сбежал. Я не мог позвать на помощь, стоя там с пистолетом в руке. Кто бы поверил, что это не я его прикончил?

Эдмунд снова начал взбалтывать вино в своем бокале:

— Мне и теперь не верится. В конце концов, ведь ты наследник его титула.

— Я его не убивал, — настаивал Бенедикт. — Разве я бы честно признался, что делал той ночью, если бы убил?

— Мы тебе верим.