– Вот так, девочка, – хрипло шепчу я, выдалбливая ритмичными движениями, как бы доказывая, что она моя, моя…
Не спорь со мной. Не сопротивляйся мне!
Она напрягает ноги, начинает дрожать всем телом… И вдруг вскрикивает от нахлынувшего оргазма, увлекая меня за собой.
– Ох, Ана… – выдыхаю я и разрешаю себе кончить тоже, внутри нее; в глазах у меня темнеет.
Да…
– Девочка, когда же я тобой насыщусь? – шепчу я, зарываясь лицом ей в волосы.
Потом медленно опускаюсь на пол, увлекая ее за собой, обнимая ее руками.
Она садится, шумно дышит, клонит голову мне на плечо.
Боже правый.
Испытывал ли я подобное?
Я целую ее волосы, и девушка затихает в моих объятиях, прикрыв глаза; дыхание постепенно замедляется до обычного ритма. В ванной влажно, жарко, потно, но я не хочу никуда двигаться.
Она садится поудобней и говорит:
– У меня кровь.
– Мне это не мешает. – Не хочу ее отпускать.
– Я заметила, – сухо отзывается она.
– А тебе мешает? – Напрасно. Это же естественно. Я знал только одну женщину, стеснявшуюся секса во время менструации, но от нее такой дребедени не терпел.
Я поразительно многое спускаю Анастейше, словно она – вовсе не кандидат на должность моей нижней. Кто же она? Моя… девушка?
– Нет, вовсе нет. – Ана смотрит прямо на меня ясными голубыми глазами.
– Хорошо. Примем ванну.
Я выпускаю ее из объятий, и она на секунду хмурится, уставившись на мою грудь. Розовые щечки слегка побледнели, она смотрит на меня затуманившимся взглядом.
– Что такое? – спрашиваю я, встревоженный ее выражением лица.
– Шрамы… Они у тебя не от ветрянки.
– Нет, отнюдь, – отзываюсь я ледяным тоном.
Не хочу об этом говорить.
Я встаю, протягиваю ей руку и помогаю встать. Глаза у нее расширились от ужаса.
Так и до жалости недалеко.
– Не надо так на меня смотреть, – предостерегаю я и отпускаю ее руку.
Мне не нужна твоя чертова жалость, Ана. Не суйся туда.
Она рассматривает свою ладонь, надеюсь, должным образом вразумленная.
А потом чуть слышно спрашивает:
– Это она сделала?
Я не отвечаю, лишь пытаюсь сдержать внезапную ярость.
Молчу, и это вынуждает ее посмотреть мне в глаза.
– Она? – рявкаю я. – Миссис Робинсон?
Ана бледнеет от моего тона.
– Она не зверь, Анастейша. Разумеется, это не она. Не понимаю, отчего тебе так хочется ее демонизировать.
Ана прячет глаза и, торопливо протиснувшись мимо меня, забирается в ванну и опускается в пенную воду. Мне больше не видно ее тело.
