– А что делают ваши брат с сестрой?
Ей нужны подробности? Кратко отвечаю, что Элиот занимается строительством, сестра изучает кулинарию в Париже. Она восторженно слушает, потом мечтательно выдает:
– Я слышала, что Париж – чудесный город.
– Да, очень красивый. Вы там были?
– Я никогда не была за границей. – В ее голосе звучат нотки сожаления. Непременно покажу ей Париж!
– А хотели бы поехать?
Сперва Кабо, теперь Париж… Уймись, Грей!
– В Париж? Конечно, хотела бы. Но больше мне хочется в Англию.
Она заметно оживляется.
Мисс Стил желает путешествовать. Почему именно в Англию? Спрашиваю."
"– Это родина Шекспира, Остин, сестер Бронте, Томаса Гарди. Я бы хотела посмотреть на те места, где были написаны эти чудесные книги.
Вот она, ее первая любовь – книги.
Вчера в «Клейтонс» она об этом упоминала. Похоже, мне придется соперничать с Дарси, Рочестером и Энджелом Клэром, невыносимыми романтическими героями. Вот и доказательство, которое я искал. Она – неизлечимый романтик, как и ее мать, и у нас с ней ничего не получится.
Чтобы окончательно меня добить, она нетерпеливо смотрит на часы. Это конец! Я провалил дело…
– Мне пора. Я должна готовиться, – заявляет она.
Предлагаю проводить ее до машины подруги, припаркованной возле отеля. Там можно и поговорить. Только стоит ли?
– Спасибо за чай, мистер Грей.
– Не за что, Анастейша. Мне было очень приятно. – Внезапно я понимаю, что последние двадцать минут были действительно приятными. Выдаю ей самую ослепительную из моих улыбок, чтобы не получить отказ, и предлагаю ей руку.
– Идемте.
Она берет меня под руку, и, пока мы бредем обратно к отелю, я размышляю о том, какой послушной кажется мне ее рука. А вдруг у нас получится?
– Вы всегда носите джинсы? – спрашиваю я.
– Почти, – отвечает она, и это еще одно очко не в ее пользу: неисправимый романтик, который носит исключительно джинсы… Я предпочитаю женщин в юбках. Мне нравится открытый доступ.
– А у вас есть девушка? – выпаливает она. Третье очко не в ее пользу. Вся эта ерундистика меня нисколько не интересует.
Она хочет романтики, я же не могу ей этого предложить.
– Нет, Анастейша, девушки у меня нет и быть не может.
Она неодобрительно хмурится, стремительно отворачивается и чуть не падает на дорогу.
– Черт, Ана! – кричу я и дергаю ее за руку, чтобы она не свалилась под колеса идиота-велосипедиста, движущегося против потока машин на улице с односторонним движением.
Внезапно она оказывается у меня в объятиях, вцепившись мне в бицепсы.
