Не привык я спрашивать… – Ты понравилась моей матери, – добавляю я в надежде ей польстить и вспоминая реакцию Грейс при виде Аны.
– Правда?
– Ага. Она считала, что я гей.
– А почему она так решила?
– Она никогда не видела меня с девушкой.
– Ни с одной из пятнадцати?
– Запомнила? Нет, ни с одной из пятнадцати.
– Ох.
Да, только с тобой детка. И это меня беспокоит. Как и то, что мне не слишком-то хочется тебя менять.
– Знаешь, Анастейша, в эти выходные я тоже многое делал в первый раз.
– Что именно?
– До вчерашнего дня я всегда спал один, никогда не занимался сексом в своей постели, никогда не катал девушек на вертолете, никогда не представлял их своей матери.
Что ты со мной вытворяешь?
Да, какого черта ты со мной делаешь? Сам себя не узнаю.
Официантка приносит вино, Ана мигом отпивает глоток, уставившись на меня сияющим взглядом.
– Лично мне все понравилось, – смущенно бормочет она.
И у меня давно не было таких приятных выходных с тех пор, как я расстался с Сюзанной… Сообщаю ей об этом.
– А что такое ванильный секс? – спрашивает она.
Я смеюсь в ответ на столь резкую смену темы.
– Это просто секс, Анастейша. Никаких игрушек, никаких других развлечений. – Я пожимаю плечами. – Ну, ты понимаешь… Точнее, пока не понимаешь, но так оно и есть.
– Да, – удрученно кивает она.
И что теперь?
И тут официантка приносит две суповые миски с какой-то зеленью.
– Суп из крапивы, – церемонно объявляет блондинка и уходит на кухню. Мы переглядываемся и пробуем суп.
Очень вкусно. При виде моего явного облегчения Ана хихикает.
– Какой чудесный звук, – говорю я вполголоса.
– А почему ты не занимался ванильным сексом раньше? Ты всегда занимался… э-э, как называется?.. – Ана неизменно любопытна.
– Типа того. – Стоит ли распространяться на эту тему? Больше всего мне хочется открыто говорить с ней обо всем, мне важно заслужить ее доверие. Я ни с кем не бываю столь откровенен, но ей я верю, поэтому отвечаю, осторожно подбирая слова: – Когда мне было пятнадцать, меня соблазнила подруга моей матери.
– А-а.
– Дама с очень специфическими вкусами. Я шесть лет был ее сабмиссивом.
– Ох!
– Поэтому я знаю, что это такое, Анастейша. – Куда больше, чем ты думаешь. – У меня ни разу не было всего того, что обычно предшествует сексу.
И я не выношу, когда ко мне прикасаются. До сих пор.
Жду ее реакции, однако она продолжает есть суп, размышляя над моим пикантным признанием.
