– Да куда уж мне теперь после такого-то. Да еще и с таким помощником! – Он посмотрел на трехглавого пса.
– Прощай, Гринечка.
– Прощайте, тетя Оля.
Зосе моей там привет передавайте, если что…
Она умерла на вот этом его «если что». И смерть ее он почувствовал как свою собственную.
Сделалось больно, а сердце не билось, кажется, целую вечность. Впрочем, теперь оно и без того билось редко. Чего уж там…
Григорий осторожно прикрыл незрячие синие глаза, попробовал было перекреститься, но не стал.
Не ясно ж еще доподлинно, что он теперь такое, и имеет ли право… А потом встал с колен, снова посмотрел на пса, сказал:
– Ну что, Горыныч, пойдем спасать детишек…
Продолжение следует…"
