Грешная девственница

Видно, дети людей напоминают детенышей млекопитающих: у них есть свои потребности, и они безжалостно требуют их удовлетворения.

Время тянулось медленно, и голубые глаза малышки становились зелеными. Эйвери зачарованно следил за всеми стадиями взросления ребенка. Кормление грудью, первый зуб, первые слова и шаги. И тот же напряженный взгляд больших глаз впивался в его лицо. На губах Алисы появлялась улыбка. Тогда он понял, что никогда не станет дядей Эйвери. В глазах Алисы и всех остальных он будет отцом.

Сейчас, поднимаясь по лестнице в ее спальню, Эйвери обнаружил, что Алиса еще не спит, и обрадовался, что поборол в себе желание предаться безрассудному разгулу.

– Почему ты не спишь? – спросил он, качая головой в притворном упреке.

Алиса захлопала ресницами, потерла глаза и зевнула во весь рот.

– Папа, мне тревожно.

– Тебя встревожил Лондон? Но ты ведь привыкала к большим городам.

– Я знаю. – Алиса накрылась одеялом, глаза у нее закрывались. – Я знаю, случится что-то тревожное.

– Моя милая, надеюсь, что ничего такого не произойдет, – успокоил ее Эйвери, погладил девочку по голове, наклонился и поцеловал ее.

Только когда Эйвери вернулся к себе и передавал одежду Дарку, ему в голову пришел этот вопрос. Черт подери, как Лора Кэмпион обнаружила, что Алиса ее дочь? Неужели Брауны решили заработать еще больше денег и сообщили Лоре, что отдали ребенка ему? Но почему Лора так поздно стала беспокоиться о своем ребенке? Тут Эйвери вспомнил, что ее отец умер в минувшем году. Наверное, она действовала как Эйвери и, предположил он, руководствовалась собственными капризами.

Либо, цинично подумал Эйвери, она эти годы не думала об Алисе, но все же решила обзавестись мужем и убедиться, что ее тайна надежно скрыта в далеком имении. Должно быть, она столкнулась с неприятной неожиданностью, когда обнаружилось, что еще кому-то стало известно – ее ребенок не доит коров, не печет хлеб, не учится писать в сельской школе для девушек, а находится под опекой человека, обладающего влиянием и властью.

– Дарк, я циник? – спросил Эйвери, надевая протянутый ему широкий халат. – Я подозрителен?

– Разумеется, милорд. В вашем положении иначе нельзя, если мне будет дозволено сказать. О людях не следует думать слишком хорошо. Милорд, вы основательно разбираетесь в людях. Вы очень справедливы. Правильно говорят – люди, которых знаешь не очень хорошо, преследуют исключительно свои интересы.