Грешная вдова

Конверты с вложенными в них брелками должны поколебать их уверенность.

«Я дам им несколько месяцев — пусть привыкну т ходить с оглядкой, — а потом, когда бдительность их слегка притупится, нанесу второй удар», — думал Артемис.

Он поднялся, подошел к маленькому столику и налил себе рюмку коньяку из хрустального графина, произнеся мысленный тост за упокой души Кэтрин.

— Уже скоро, — пообещал он невидимому призраку, который его преследовал. — Я подвел тебя при жизни, но не подведу после смерти. Ты долго ждала отмщения.

Это единственное, что я еще могу для тебя сделать. Надеюсь, когда все кончится, мы оба станем свободны.

Артемис выпил коньяк и поставил рюмку на стол, прислушиваясь к себе. Но ничего не изменилось.

Внутри у него сегодня было так же пусто и холодно, как все последние пять лет. Он знал, что ему не дано испытать подлинное счастье, ибо это светлое чувство недоступно человеку его темперамента. Радость так же иллюзорна, как и любая другая сильная эмоция. Но Артемис надеялся, что, начав осуществлять свою месть, он испытает удовлетворение, а потом, может быть, обретет и некоторый покой.

Сейчас же на душе у него не было ничего, кроме жесткой решимости довести дело до конца.

Наверное, он обречен.

И все же он завершит то, что начал этими тремя письмами. У него нет выбора. Его называют Торговцем Мечгами. Он покажет трем мерзавцам, убившим Кэтрин, что умеет торговать не только мечтами, но и кошмарами.

Говорили, что она убила своего мужа, потому что он ей мешал.

Говорили, что она подожгла дом, чтобы скрыть следы своего преступления. Говорили, что она сумасшедшая.

В каждом клубе на Сент-Джеймс-стрит, в каждой книге записей споров было пари насчет Грешной Вдовы: предлагалась тысяча фунтов любому мужчине, который проведет с ней ночь, останется жив и потом расскажет о своих впечатлениях.

Об этой даме говорили всякое. Артемис Хант прислушивался к сплетням, потому что желал быть в курсе всех дел. У него были глаза и уши по всему Лондону.

Сеть шпионов и информаторов приносила ему множество слухов, предположений и обрывочных фактов.

В ворохе информации, оседавшей на его письменном столе, кое-что было правдой, кое-что — предположением, а кое-что — откровенным вымыслом. Чтобы все рассортировать, требовалась уйма времени и сил. Артемис не пытался проверять все поступавшие к нему сведения, оставляя большую их часть без внимания, ибо она никак не влияла на его тайную деятельность.