Грешная вдова

Откуда ей известно, что он владелец парка?

Он с самого начала знал, как рискованно разоблачение, но считал себя таким глубоким знатоком стратегии утаивания и отвлечения внимания, что никто, разве что еще один магистр ванза, не мог докопаться до истины. А этому магистру не было никакого смысла его разоблачать.

— Мистер Хант? — Голос Мэделин сделался резким. — Вы слышали, что я сказала?

— Каждое слово, миссис Деверидж, — дабы скрыть свой гнев, он говорил вялым тоном джентльмена, которого одолела смертельная скука, — но, признаюсь, мне непонятно, что вы от меня хотите.

Вероятно, вы обратились не по адресу. Если вашу горничную в самом деле похитили, прикажите вашему кучеру везти вас на Боу-стрит, наймите частного сыщика, и пусть он займется ее поисками. Здесь, на Сент-Джеймс, мы предпочитаем другие, более спокойные занятия.

— Не надо играть со мной в ваши игры, сэр. Мне нет дела до того, что вы высший магистр ванза. Как владелец «Павильонов мечты» вы обязаны обеспечить безопасность тех, кто приносит доход вашему заведению.

Я хочу, чтобы вы приняли немедленные меры к поиску Нелли.

Она знает о его увлечении искусством ванза! Это поразило его еще больше, чем новость о том, что ей известно о его связи с «Павильонами».

У Артемиса неприятно засосало под ложечкой. Он вдруг с раздражающей ясностью увидел, как весь его тщательно продуманный план летит к чертям. Эта необычная женщина каким-то образом собрала о нем чрезвычайно важную информацию.

Он улыбнулся, пряча ярость и удивление.

— Любопытство заставляет меня спросить, откуда у вас появились эти нелепые мысли, будто я имею какое-то отношение к «Павильонам мечты» и Ванзагарскому обществу.

— Вряд ли это имеет значение, сэр.

— Вы ошибаетесь, миссис Деверидж — сказал он вкрадчиво, — это имеет значение.

Как видно, что-то в его голосе подействовало на нее. Она явно заколебалась — впервые с тех пор, как он сел в карету. Артемис мрачно поджал губы.

Когда Мэделин заговорила, она была поразительно холодна:

— Мне известно не только то, что вы член Ванзагарского общества, но и то, что вы высший магистр, сэр.

Как только я это узнала, то поняла: надо смотреть вглубь. Люди, обученные этой философии, стараются скрывать свою истинную сущность. Они любят иллюзии и склонны к разным причудам.

Это было в тысячу раз хуже, чем то, чего он опасался.

— Понятно. Позвольте спросить, кто вам обо мне сказал?

— Никто не говорил, сэр. Во всяком случае, в том смысле, в каком вы думаете. Я узнала правду сама.