Без сомнения, владелец гостиницы чуть не лопается от важности и ждет момента поведать всем, что его дом почтил своим присутствием герцог.
Положение обязывает. «Люди благородные должны благородно встретить свою судьбу». Он согласен с таким мнением.
У него не было возможности выбирать свою судьбу, но он намеревался с честью нести свой крест. Он раньше не думал, что поведение на публике будет играть такую большую роль в его жизни.
Трис подошел к окну гостиной, и обнаружил, что оно выходит на улицу и из него видна гостиница при почтовой станции.
Очень хорошо. Он сможет увидеть, как приедет карета Крессиды. Он вытащил свои золотые часы и открыл крышку.
Где же карета? Неужели что-то задержало ее? Случалось, что кареты переворачивались, при этом страдали пассажиры."
"Он знал, что нельзя поддаваться панике, и попытался побороть ее. Если он не может отпустить Крессиду на полчаса, то как же он отпустит ее навсегда? Возможно, он сможет внедрить слугу в ее дом в Мэтлоке, чтобы тот сообщал ему обо всех делах…
Он покачал головой – это походит на сумасшествие.
Пожалуй, стоит заглянуть в комнаты его незаконнорожденного кузена. Возможно, есть способ забрать статуэтку, не подвергая риску Крессиду. У Бурро было две комнаты, очевидно, спальня и гостиная. Он, конечно же, будет заниматься делами в гостиной и прятать добычу в спальне. Как жаль, что он не знает, где спальня, а где гостиная, но его шансы были один к одному.
Он выглянул из комнаты. Длинный коридор был пуст, по обеим сторонам были закрытые двери.
Хозяин гостиницы сказал, что Бурро живет в другом крыле. Там внезапно открылась дверь.
Трис отступил в глубь комнаты. Появилась пухленькая служанка, она несла поднос с едой для него. Значит, та дверь ведет к черной лестнице.
Служанка, краснея, стала раскладывать еду на столе. Холодный пирог, сыр, хлеб, масло и графин кларета.
Он поблагодарил ее и дал монету. Она сделала книксен и покраснела еще больше.
– Это все, ваша светлость?
Он надеялся, что неправильно понял ее намек.
– Да, спасибо.
Она надула губки и ушла, виляя пухлыми ягодицами.
Сладострастные мысли о Крессиде нахлынули на него самым постыдным образом. Он налил стакан вина и выпил. Потом выглянул в окно и проверил, не едет ли по улице карета, затем снова открыл дверь. Все было тихо.
Нужно помнить, что сейчас он не делает ничего противозаконного. Если он хочет пройтись по коридору и посмотреть на номера на дверях комнат, то имеет на это полное право.
