Должно быть, он так же мечтает о последнем поцелуе как и она, но кто знает, не наблюдают ли за ними? Даже эти последние драгоценные секунды не принадлежали им.
Подкатила карета, и конюхи бросились менять лошадей. У Крессиды было лишь мгновение, чтобы взглянуть в глаза Трису, затем она поспешила предъявить билет и забраться в карету. Когда девушка устроилась на сиденье, карета тронулась, и она даже не помахала Трису рукой на прощание.
Крессида не встретила драконов и змей, но, оказывается, существовали столь же фантастические для нее звери – герцоги, шлюхи, разбойники.
И там, среди них, она нашла и потеряла самое драгоценное сокровище.
Жан-Мари стоял в задумчивости и смотрел из окна, как сначала отправилась нагруженная карета, затем его кузен в великолепном экипаже, запряженном отличными лошадьми.
Так закончилось приключение, и он, казалось, сделал все, что хотел, – выполнил клятву, данную матери, получил средства на то, чтобы заниматься живописью во Франции. Это было меньше того, что обещал его отец.
И все же он страдал. Кузен, которого он должен был ненавидеть, на самом деле очень нравился ему. Бурро пожал плечами. Он мог бы исправить дело, но не ценой потери средств к существованию."
"Жан-Мари отвернулся от окна и стал заканчивать картину. Ему нужно было выполнить еще несколько заказов – портретов достопочтенных людей. Затем предстоит ехать в Лондон, уладить дела с кузеном. Затем, слава милосердному Богу, сесть на корабль, идущий во Францию. На могиле матери он отчитается за то, что заставил герцога Сент-Рейвена заплатить за их унижение.
Во Франции он сможет вернуться к цивилизованной жизни.
И зачем Наполеон хотел завоевать Англию? Это было выше понимания Жана-Мари.
Он только закончил работу, когда дверь открылась и в комнату вошла женщина. На ней был элегантный синий костюм. Он узнал ее и поклонился.
– Мадам Куп.
Она закрыла дверь.
– Сэр, вы украли у меня одну вещь.
Вот это приятный сюрприз – появление этой дамы и тот факт, что она прилично говорила по-французски.
– Неужели?
Темно-синий костюм отлично сочетался с ее прекрасными, умными глазами.
– Если мы договоримся, месье, то я очень щедро заплачу…
Губы ее были накрашены, но так изысканно, что она выглядела как леди.
Жан-Мари вздохнул от удовольствия и подошел к ней.
– Ваша плата, мадам, для меня драгоценнее, чем золото и рубины. Но увы, боюсь, мне нечего продать.
Ее брови изогнулись.
– Нечего?
– Перед вами – глупец.
