Как только он сделает предложение мисс Суайнемер, будет слишком поздно что-то изменить. Это тоже будет клятвой, которую он не нарушит.
– Когда начнется бал?
– В девять.
– Сейчас четыре. Мы должны ехать!
– Меня ждет экипаж.
Крессида поспешила к гостинице.
– Я должна сказать моей матери.
– Она позволит вам уехать?
– Я поеду все равно, но я должна сказать ей.
Девушка пошла быстрее, ей хотелось бежать, но она знала, что остановится на полпути, запыхавшись. Крессида, благоразумная до конца! Молись о том, чтобы тебе не пришлось заплатить за это своим счастьем.
Она подошла к гостинице и остановилась у двери.
– Что, если он больше не хочет меня видеть?
Бурро не выказал никакого сочувствия.
– Это ваши собственные сомнения.
Он протянул ей рисунок, и в этот раз она взяла его, чуть не плача. Это был Трис, не высокомерный герцог, а расслабленный, самый обыкновенный мужчина, только очень красивый. Он потерял надежду, он был несчастлив и одинок.
– У вас талант художника.
– Ну конечно же.
– Это правда.
– Абсолютная правда. Я дал ему ваш портрет. Он не отверг его.
– Спасибо вам за это, за надежду. Я не задержусь.
Крессида торопливо поднялась в комнату и увидела там свою мать – та вязала. Она посмотрела на нее, затем встревоженно встала.
– Крессида? В чем дело, милая?
– Я совершила ужасную ошибку, мама. Я должна отправиться в Сент-Рейвенз-Маунт.
К ее удивлению, ее мать расцвела от радости.
– О, дорогая моя, я так рада, что ты поняла это! Твой отец сказал, что мы должны позволить тебе самой решать свою судьбу.
Ты такая разумная, и он в самом деле немного беспокоится насчет нравов герцога. Но ты должна слушаться зова сердца. И мы последуем за тобой, как только сможем. Мы не допустим, чтобы это выглядело так, как будто ты снова сбежала.
Крессида покачала головой, подошла к матери и крепко обняла ее, затем выбежала из комнаты и спустилась вниз по лестнице, где ее ждал Бурро.
– Это похоже на экипаж Триса, – сказала она, забираясь на сиденье.
– Это он и есть.
Молитесь о том, чтобы я не перевернулся.
Они поехали, и она ухватилась за поручень.
– Вы не очень хороший кучер?
– Не особенно! – прокричал он, понукая лошадей бежать быстрее.
Крессида вцепилась еще крепче, но не стала просить его ехать медленнее.
Он не был так искусен, как Трис, и дороги были хуже. Иногда он был вынужден пускать лошадей шагом.
Время приближалось к девяти, и когда они подъехали к огромному светлому дому на холме, солнце уже садилось.
