Однако кажется, мой дядя отвратительно обошелся с ним и его матерью. Если он хочет получить какую-то компенсацию, то я постараюсь сделать это.
– А что, если тебе захочется остаться разбойником?
– Это был вынужденный поступок.
– Фамильная черта?
Его глаза сверкнули.
– Не смейтесь надо мной, мисс Мэндевилл. Я могу быть серьезным и даже благородным.
Крессида вздрогнула от его гнева, но затем поняла, что это было больше похоже на боль. Она пускала в него стрелы, как будто он был в броне, но, возможно, на нем не было доспехов…
– Быть герцогом – это не одно сплошное удовольствие, знаешь ли.
Я провел почти все лето, занимаясь делами, а не только поиском Бурро. И не на оргиях, если уж на то пошло. Последние шесть лет я официально находился под опекой герцога, но мы так сильно не любили друг друга, что избегали встреч с тех пор, как я достиг совершеннолетия. Мне нужно многому научиться. То, что от испуга я уехал за границу, как только унаследовал титул, не пошло мне на пользу. Я был напуган.
– Чего ты испугался?
– Герцог умер от сердечного приступа, очень внезапно.
Он болел, но не было никаких признаков того, что он скоро умрет. Я не был… готов. Я как-то верил, что это никогда не случится.
– Ты не хотел быть герцогом?
Дрожащий свет свечей мог обманывать, но казалось, он в самом деле удивлен ее вопросом.
– Кому это нужно? Только тому, кому нравится, когда перед ним пресмыкаются. Это огромная ответственность, и не только в смысле собственности.
– Богатство? Роскошь? Возможность поступать как хочется?
– Я понял, что не могу поступать, как мне хочется.
Его тон, его взгляд сказали ей, что он имеет в виду.
– Что же касается богатства и роскоши, – продолжал Трис, – можно иметь все это, не обладая титулом. Поверь мне, жизнь богача Триса Трегеллоуса была бы куда легче. Зачем мне двенадцать домов в шести странах, земли, сотни слуг и тысячи арендаторов, которые все зависят от меня?
– Двенадцать домов? – повторила она. – В шести странах?
– Англия, Шотландия, Уэльс, Ирландия, Франция – может, я смогу вернуть его, – и Португалия.
Есть виноградник, а я не знаю ничего о виноделии.
– Ты мог бы сделать много хорошего.
– Когда? У меня нет времени.
«За то время, которое ты тратишь на распутство», – мелькнуло в голове Крессиды. Но вместо этого она сказала:
– Ты мог бы поддержать множество благотворительных дел.
– И это тоже работа, требующая времени и сил.
Она не удержалась от того, чтобы не поддеть его:
– Понимаю. Тебе докучает тяжелая работа.
