Девушка стащила с себя чадру и маску – напоминание об ужасной ночи. Завтра утром она вернется в реальность, и скоро все пережитое будет казаться сном.
Крессида подошла к умывальнику. В зеркале она увидела лицо Рокселаны – начерненные брови, следы краски на губах. Стерлась краска от времени или от поцелуев?
Она долго умывалась, пока снова не стала выглядеть Крессидой Мэндевилл. Как забавно обнаружить, что эта знакомая леди все еще существует.
Крессида открыла свой саквояж и посмотрела на скромный набор вещей, которые взяла, отправляясь с Крофтоном.
Он настоял на том, чтобы в дорогу она надела вечернее платье и взяла еще одно на время пребывания там, но она также упаковала два дневных платья и несколько смен белья.
Теперь она могла посмеяться над собой. Собираясь в дом к Крофтону, она понятия не имела о том, что ждет ее там.
Девушка вытащила ночную рубашку, довольно симпатичную, но совершенно лишнюю в доме Крофтона. Это была ее летняя рубашка из тонкого батиста, с короткими рукавами и вырезом, обшитым зеленой лентой.
Теперь, когда пришло время, Крессида почти неохотно стянула с себя эту отвратительную одежду и надела ночную рубашку. Странно, что даже в ночной рубашке она выглядела более пристойно, чем в блузе и шароварах.
Ее волосы. Теперь у нее была щетка. Девушка села за туалетный столик и расчесалась. Обычно она заплетала свои волосы в косы, но скорее потому, что это было прилично, чем из необходимости.
Трис был прав – столько чепухи выдавалось за правила. То, что леди вне дома всегда должна быть в перчатках, носить шляпку, что она не должна ходить по улице Сент-Джеймс, где были клубы для мужчин, и т.
д.
В приступе неповиновения она решила, что не будет заплетать косы, и повернулась к кровати.
И остановилась. Она внезапно поняла, что не может лечь в эту постель. Странно, как все вдруг прояснилось – как будто рассеялся туман. Трис был прав. Они не должны вот так просто стать вновь чужими. Она не может уехать отсюда, закончить это приключение, не изведав того, что он предлагал ей.
Крессиду толкало к Трису роковое любопытство, но главной силой, подчинившей ее, стала непреодолимая уверенность в том, что это было важно для него.
Девушка не понимала, почему так нужна ему, но знала, что им движет не только вожделение. Может быть, больше всего ему было нужно ее доверие. Она решила, что Трис завоевал право на это.
Крессида отбросила все мысли о пристойности, вышла из комнаты и подошла к двери его спальни.
