Грешница

Воспользовался, как вещью, наказывая и унижая.

Она знает, за что.

Она заслужила."

"Сидит так минут десять, руки трясутся, пытается выровнять дыхание, удерживая слезы, но, наконец, поднимается, вытираясь бумагой. Выходит, сумка валяется на полу, быстро умывается ледяной водой. Позади хлопает дверь, стук каблуков по кафелю.

— Нет, дорогая, я не знаю, приедем мы или нет, я не понимаю, что с ним, Ян такой нервный.

Кира медленно поворачивает голову в сторону, девушка стоит почти рядом, разговаривает по телефону, смотрит в зеркало, накручивая на палец светлую прядь волос.

— Ой, я не знаю, как клуб называется? А, нет, я там не была, новый совсем, надеюсь, там пускают не всех подряд.

Девушка кинула взгляд на нее, Кира посмотрела той прямо в глаза, ничуть не смущаясь своего внешнего вида, демонстративно вытирая руки салфеткой. Девушка приподняла идеальную бровь, поджала губы. А Кира не стала дослушивать ее разговор, взяла сумку, быстро вышла и сразу направилась на выход.

К черту свидания, не ее это совсем.

Не получится пока войти в новую счастливую жизнь.

Смотрит под ноги, снова на кого-то налетает, чуть не падает, но чьи-то руки, обняв Киру за талию, спасают от падения. Что за день-то такой поганый сегодня?



Глава 32

— Что-то желаете? Может, чай, кофе?

— Что?

Ян не сразу понял, что обращаются к нему. Поднял голову, посмотрел в лицо стоявшего за барной стойкой в окружении кофейных чашек парнишки. Внутри трясло так, что казалось, сердце сейчас выломает ребра. Несколько раз сжал кулаки, присел на высокий стул.

— Воды, пожалуйста, холодной.

Если бы Кира не налетела на официанта, он бы не увидел ее, не заметил. Может быть, не увидел больше никогда. Она так странно посмотрела на него, напуганная, в глазах страх и обреченность. А та острая боль, что, казалось, уже начала утихать, вернулась вновь.

Положил руки на стол, боясь, что сейчас увидит, как они трясутся, снова сжал пальцы в кулаки. Остановил свой взгляд на новой татуировке, которая черной вязью символов опоясывала запястье на правой руке, хотел дотронуться до нее, но не стал.

Господи, какой он идиот.

Так долго пытался забыть, казалось, вечную жизнь, а на самом деле — всего год. Пытался вычеркнуть, вытравить из памяти и сознания, черт возьми, даже из сердца ту, что предала, но ничего не вышло. Тогда Ян думал, ему всадили в сердце ржавый тупой нож и провернули несколько раз, но больнее стало потом.

Она отказывалась утихать, продолжая давить и сжимать все внутри.