Грешница

Как можно так долго любить женщину, которая его предала? Как вообще такое возможно, чтоб к ней так тянуло? Ян не знал на это ответа, не хотел думать, было важно, что происходит здесь и сейчас. А сейчас он хотел Киру, безумно хотел.

Кире даже не надо отвечать на поцелуй, это настоящее помешательство, дикость на уровне инстинктов. Понимает только то, что ее подхватывают под ягодицы, несут куда-то. Халат летит в сторону, словно как в тот их второй раз, когда Ян пришел незваным гостем и взял ее своим наглым напором.

— Господи, боже мой… аааа.

Кира стонет, цепляется руками за пиджак Яна, когда он касается ее между ног, моментально вспыхивает, дрожит. Ее не трогали так целый год, почти год без секса с мужчиной, самоудовлетворение не в счет. Это жалкий суррогат, когда тело требует разрядки.

Грудь налилась, соски торчат, а Ян все продолжает ласкать ее, целуя губы, спускаясь по шее вниз, на ходу снимая пиджак, расстегивая ширинку, бросая девушку на кровать.

— Ян, Ян, погоди, постой.

— Молчи лучше, дай мне побыть с тобой, дай мне хоть немного иллюзии, пусть будет так, словно ничего не было.

Наклоняется, хрипит куда-то в шею, прикусывая кожу, размазывая пальцами по раскрытым половым губам влагу, сходя с ума, теряя голову от желания обладать этой женщиной.

Кира не говорит больше ни слова, сама хочет быстрее прикоснуться к нему, задирает рубашку, царапает ногтями грудь, живот, тянет на себя. Правда, вот именно сейчас ничего не важно, прошлое — это горсть пепла, которую уже почти развеял ветер.

Одно резкое движение, толчок, Ян заполняет ее полностью, громко выдыхает, сдавливая до боли плечи. Он так и не разделся полностью, не мог ждать, как только увидел Киру в открытых дверях. Такая растерянная была, но смотрела с укором, халат прилипал к мокрой коже, она и сейчас у нее влажная, снова запах тех цветов дурманит разум. Он уже въелся в подкорку, растекся ядом по всему телу.

Толчок, второй, третий.

Она стонет, так громко и сладко, что закладывает уши, или это кровь шумит.

Не хочет торопиться, делает еще несколько толчков, но выходит, спускаясь вниз, не давая Кире опомниться. Целует уже там, между ног, так же горячо, у самого член пульсирует, но он хочет ее всю. Кира кусает ладонь, выгибает спину, так близка к своему оргазму, внутри все пульсирует и сжимается.

— Ян… боже… боже… даааа… аааа.