Грешница

Когда такое было? Какой мужик, вот так, за тридцать два года, Кира Витальевна, приезжал тебя спасать? Вопрос был задан самой себе.

Звонок в дверь, Кира испуганно вздрогнула, выкинула недокуренную сигарету в окно, пошла открывать. Ян стоял за дверью, такой же ослепительно красивый, чуть склонив голову, просто стоял и смотрел на нее.

— Ты заметила, я постоянно тебя спасаю?

— И каждый раз от чудовищ.

— А что полагается за спасение принцессы?

— Поцелуй?

— Поцелуем принцесса не отделается.

Кира не поняла, в какой момент стало так легко и свободно.

Словно эти их шутливые перепалки в порядке вещей, словно она сто лет его знает, и такое происходит изо дня в день. Улыбнулась, приглашая Яна зайти.

— Ты сам как принц. Почем костюм брал?

— Сумма до неприличия большая.

— Оно и видно.

— Иди уже сюда.

Прижимает к себе, ведет носом по виску.

— Еще раз закуришь, отшлепаю.

— Ты только обещаешь.

Вскрикивает, когда он легко подхватывает ее под ягодицы, прижимая к себе.

— Считай, время пришло.



Глава 19

— Двенадцать… тринадцать… четырнадцать…

Кира сквозь сон слышала, как кто-то вел счет, глаза открывать не хотелось, провела по животу рукой, спустилась ниже. Она была совершенно голой, потянулась, мышцы болели так, словно вчера бежала марафон, между ног влажно.

Вот же черт.

— Восемнадцать… девятнадцать… двадцать.

Повернулась, посмотрела вниз. Их разбросанная одежда валялась на полу, а прямо около кровати отжимался Ян. Отжимался голый. Кира приподнялась на локтях, медленно прошлась взглядом по телу мужчины.

После того, что вчера произошло, и в каком новом свете перед ней предстал Ян, назвать его пацаном и мальчишкой язык уже не поворачивался.

Под загорелой кожей играли мышцы, руки напряжены, упругие ягодицы. Кира прикусила припухшие после ночи поцелуев губы, жутко захотелось пить, а лучше встать под ледяной душ. А еще лучше окунуться в ледяную прорубь, чтоб остыть. И почему сейчас не зима?

— Двадцать восемь… двадцать девять… тридцать.

Солнце через прозрачную вуаль штор освещало его полностью. Ян просто отжимался, считал вслух, совершенно не сбив дыхание.

— Вот же черт.

— Я все слышал. Тридцать четыре… тридцать пять. Давно подглядываешь?

— Ты точно не модель?

— Нет, я экономист.

— Да ладно? А я думала, автомеханик.

— И это тоже.

Этот экономист — автомеханик ночью был секс — машиной, трахал не останавливаясь, что из глаз летели искры, а к утру Кира реально начала молить о пощаде.