А то я думал, мне одному придется работать, чтобы прокормить нашу ораву, — слышу я смеющийся голос, и веселый смех Коленьки, который до безумия обожает своего дядю. Давид, к слову сказать, души не чает в любимом племяннике, и безмерно его балует.
— Смотри, не урони, обалдуй, — хмурится Глаша, готовая в любой момент выхватить своего воспитанника из рук Давида, который тискает нашего малыша, и легонько его подбрасывает.
Он больше не похож на себя бывшего. Иногда замирает, и глядя в одну точку, начинает раскачиваться, кричит по ночам.
Раны телесные затягиваются, но душевные раны так и живут внутри, их ничем не вытравить. Давид не помнит, мозг стер страшные воспоминания, оставив в его сердце незаживающие ссадины.
— Ничего, тебе полезно, — ехидно говорит Дэн, задумчиво глядя на брата.
Единственного оставшегося в живых, из его семьи.
— Жаль, что папа с мамой так и не увидели внука, — сказал он лишь однажды, и больше никогда не говорил о них в прошедшем времени.
Я смотрю, как Глаша несет моего сына в сторону дома, и чувствую руки Дэна, обвивающие мою талию.
— Тебе не кажется, что нужно это отметить? — шепчет он, обдавая меня горячим дыханием, — а ну, быстро в спальню. А то я за себя не ручаюсь. Возьму тебя прямо здесь, если ты опять не будешь слушаться, детка.
— Я буду самой послушной на свете, хозяин, — отвечаю я, — только давай, я все-таки довезу тебя туда на коляске.
— Не дождешься. Хотя, если вам, моя госпожа, нравятся ролевые игры, я готов. Грешница и калека, звучит очень возбуждающе, тебе не кажется? — притворно рычит он, запечатывая поцелуем мои губы.
Я таю в его объятиях.
— Очень скоро, я наконец-то смогу тебя перенести через этот порог на руках. Мечтаю об этом с тех пор, как мы поженились. Мама моя очень этого хотела, чтобы были соблюдены все условности обещает он, а пока, давай уж, вези меня в гнездо порока, которое ты зовешь спальней."
"Я люблю его. До безумия, космически. Мы стараемся не вспоминать, того, что с нами произошло. Год прошел с тех пор, как нам удалось вырваться из ада.
Но порой тени прошлого оживают, будя нас по ночам, заставляя кричать от ужаса. Коленька родился в срок, огласив мир бодрым ревом.
— Дом ожил, — сказал Денис, когда мы вернулись из роддома, неся в руках сладко сопящего сына. Постепенно мы научились жить по-новому, не боясь и не оглядываясь каждую минуту. Но каждый раз, когда звонит телефон, я вздрагиваю.
— Я не могу жить без тебя Денис Горячев — шепчу я, счастливо прижимаясь к любимому мужу.
