— После секса, страшно, хочется есть — говорю я, глядя на вмиг осунувшуюся мордашку моей игрушки.
- Я не голодна — выплевывает она, и пытается обойти меня, преградившего ей дорогу.
— Нет уж, дорогуша. У тебя семь пятниц на неделе. То умираешь с голоду, то отказываешься идти принимать пищу. Сейчас ты пойдешь со мной, позавтракаешь с моим семейством, и будешь невероятно мила со мной. Я ведь для этого тебя и нанял. И они должны поверить, что ты от меня без ума.
— Зачем тебе это? Ведь они, просто любят тебя и волнуются — устало произнесла Катерина.
— Я не терплю, когда, кто — то, даже близкие мне люди, лезут в мою жизнь, ставя дурацкие условия. И тебя предупреждаю, не суй свой нос, в дела тебя не касающиеся — злобно рыкнул я, и не глядя на нее, пошел к выходу из спальни, чувствуя спиной, как она покорно засеменила за мной.
Кэт
— Катюша, вы совсем ничего не съели — говорит мне Ольга Николаевна, мать Дэна, заботливо пододвигая корзину с невероятно румяными, французскими булочками.
— А, наша мадам, воздухом питается, ну и еще кое — чем.
Да, детка? — насмешливо ответил ей Дэн, с вызовом на меня глядя. Вкусная выпечка, встала мне поперек горла, и я закашлялась, до слез.
— Ну, ты и балбес — весело рассмеялся Давид, явно понимая, на что намекает его братец.
— Спасибо, Ольга Николаевна — взяв себя в руки, выдавила я, не зная, куда деть глаза — очень вкусно.
— Наша Глаша — волшебница — мать Дэна, кажется, и не замечает издевки своего сына. — Расскажите мне о себе. Денис не очень то разговорчив.
— Да, Катя, нам безумно интересно узнать, откуда занесло такую райскую птичку в наши пенаты — Давид смотрит с вызовом, и мне кажется, что вот сейчас он прожжет во мне дыру, своими черными глазищами, обрамленными густыми, какими — то девичьими ресницами. Красавец, на отца похож, а вот хозяин не похож на своих родителей, словно его подменили в роддоме. От этой мысли меня пробирает истерический смешок.
— Тебе смешно? — Дэн не сводит с меня внимательного взгляда — Поделись, что такого веселого ты увидела в нашем окружении.
"
"— Катя, мы ждем вашего рассказа — прерывает неудобный для меня разговор Николай Георгиевич, и его сыновья замолкают, как по команде. Я сжимаюсь от такого внимания к моей скромной персоне, но авторитет хозяина дома не дает мне просто сбежать из за стола. Хотя, видит бог, мне очень этого хочется, больше всего на свете.
— Я не знаю, что рассказать. В моей жизни нет ничего интересного — нервно дернула плечом, надеясь, что от меня отстанут.
